-- Вѣра въ любимаго человѣка цѣнится выше разума!-- тихо сказалъ Гвидо. Эвелина промолчала, но Беатриса рѣзко возразила -- она подмѣтила его нѣжные взгляды и разсердилась.
-- Ромола вѣрила въ Тито до послѣдней крайности. Однако, это не исправило его.
-- Вѣрно автору нужно было изобразить его безнадежнымъ негодяемъ!-- улыбнулся Гвидо,-- но въ дѣйствительной жизни абсолютныхъ мерзавцевъ не бываетъ.
-- Я, кажется, останусь при особомъ мнѣніи,-- заговорилъ Гуго:-- начиная съ того, что Тито отъ природы вовсе не мерзавецъ, а просто человѣкъ со слабой волей, легко поддающійся соблазну и увлекающійся. Его скорѣе можно жалѣть, а не осуждать. Его паденіе идетъ незамѣтно и постепенно. Трагизмъ правдоподобный.
-- Ну, положимъ, мерзавецъ-то онъ безусловно!-- стоялъ на своемъ Гвидо,-- дурные задатки въ немъ, очевидно, сидѣли...
Гуго пожалъ плечами.
-- А можно-ли въ точности опредѣлить моментъ, съ котораго человѣкъ дѣлается мерзавцемъ?
Они спускались по крутой дорогѣ въ San Miniato; темныя очертанія кипарисовъ рѣзко выступали на ясномъ небѣ и бросали длинныя тѣни. При лунномъ свѣтѣ, у дороги виднѣлась часовня, съ блестѣвшимъ образкомъ.
Проходя мимо, Джіусто благоговѣйно снялъ шляпу; Гвидо послѣдовалъ его примѣру.
-- Знаешь ты преданіе объ этой часовнѣ, Джіусто?-- спросила Беатриса.