-- Пойдемъ, отецъ! Скорѣе уйдемъ отсюда!
-- Помнишь, Гуго, какой онъ былъ маленькій, когда мы его взяли? Веселый, шалунъ! Я его разъ ударилъ, а ты меня бранилъ, сказалъ, что я самъ виноватъ. Тогда онъ заплакалъ... А сегодня не плакалъ... только глядѣлъ на меня... а глаза были полуоткрыты!..
-- Уйдемъ!-- въ тоскѣ умолялъ его Гуго.
Беатриса не знала, что дѣлать, и стояла, стиснувъ руки, словно въ оцѣпенѣніи.
Андреа понизилъ голосъ и началъ что-то безсвязно бормотать.
Гуго крикнулъ ему въ самое ухо:
-- Вставай, отецъ! Идемъ со мною.
Старикъ всталъ и, шатаясь, побрелъ снова къ периламъ.
-- Теперь мнѣ идти недалеко...-- шепталъ онъ и вдругъ съ ужасомъ поглядѣлъ на сына,-- а ну, какъ онъ тамъ? Куда я дѣнусь отъ него?
Беатриса воспользовалась минутой: