Андреа испугался дѣйствія своихъ словъ, когда увидѣлъ, что сынъ смертельно поблѣднѣлъ. Онъ схватилъ его руку и прижалъ ее къ своей груди.
-- Гуго, скажи мнѣ хоть одно слово! Сынъ мой, я вѣдь не могъ знать... ахъ, я оселъ! ахъ, дуракъ старый! Я ровно ничего не подозрѣвалъ!
-- Я понимаю это, отецъ.
Гуго уже поборолъ своё волненіе и говорилъ обычнымъ, твердымъ голосомъ.
Безпокойство Андреа нѣсколько поулеглось, и любопытство, полное сочувствія и страха, взяло верхъ надъ другими чувствами.
-- Любишь ее? Лучше бы ты прямо влюбился въ одну изъ Мадоннъ въ церкви!
-- Это вѣрно.
-- Сынъ мой... а можетъ быть, я ошибаюсь... она отвѣчаетъ тебѣ?
Гуго подскочилъ какъ ужаленный.
-- Она ничего не знаетъ! Какъ могъ ты вообразить!..