-- И ты смиренно, молча страдаешь?
Гуго передернуло.
-- Могу ли я не страдать, когда болятъ зубы?
-- Тебѣ будетъ нелегко!-- покачалъ головой старикъ.
-- Лучше вѣкъ терпѣть, чѣмъ вдругъ умереть!-- былъ рѣзкій отвѣтъ,-- равнодушіе ея я переношу, но презрѣніе ея убьетъ меня. А съ моей стороны было бы подло открыть ей мои чувства. Она на чужбинѣ, у нея здѣсь нѣтъ ни защитниковъ, ни покровителей; она надѣется на самое себя, да еще довѣряетъ намъ, нашимъ совѣтамъ... Мыслимо ли мнѣ надоѣдать ей любовью при существующихъ условіяхъ?
Андреа съ восхищеніемъ посмотрѣлъ на сына.
-- Да, да, ты правъ,-- если ты только вполнѣ увѣренъ... Но...-- старикъ заёрзалъ на креслѣ,-- почему ты такъ увѣренъ Гуго, что она не раздѣляетъ твоего чувства?
-- Ахъ, какая я ей пара!
-- Чѣмъ же ты не женихъ?-- обидчиво сказалъ Вивальди, съ гордостью оглядывая статную фигуру сына,-- чѣмъ ты плохъ?
-- Не въ томъ дѣло. Но я считаю постыднымъ нарушить ея душевный покой моими сердечными изліяніями. Неужели ты думаешь, что я бы не догадался, если бъ она питала ко мнѣ болѣе нѣжное, чѣмъ дружба, чувство? Я не такъ ужъ тупъ.