-- Не умрутъ ваши синьорины,-- огрызнулась она,-- коли узнаютъ, кто жилъ здѣсь раньше! Чего вы, въ самомъ дѣлѣ, лаетесь? Актриса была хорошая барыня, добрая, пѣла какъ ангелъ небесный... Красавица была... Стоило бы ей захотѣть, и герцогъ...
-- А еще комнаты есть?-- перебилъ ее Гуго.
-- Конечно, есть. Но, можетъ быть, синьоръ не всѣ паутины сосчиталъ въ этой?-- съязвила она по адресу Андреа,-- тамъ еще двѣ комнаты. Чудныя комнаты обѣ. Синьоринамъ навѣрно понравятся.
-- Это ужъ предоставьте намъ судить!-- снова обрѣзалъ ее старикъ Вивальди,-- вы, что-ли, хозяйка квартиры?
-- Вы шутите, синьоръ! Домъ принадлежитъ графу Кавелли!
-- Ну, такъ я съ графомъ спишусь объ условіяхъ,-- проворчалъ Андреа.
-- Кто тутъ еще живетъ?-- освѣдомился Гуго.
-- Въ нижнемъ этажѣ живу я сама и отдаю половину квартиры почтенному семейству Судди; самъ Судди собачій художникъ.
-- Какъ? Кто?-- въ одинъ голосъ спросили Эвелина и Беатриса.
-- Собачій художникъ, синьорины!-- повторила старуха, дѣлая въ воздухѣ проворные знаки пальцами, на подобіе стригущихъ ножницъ.