-- Вѣрно стрижетъ собакъ, превращаетъ пуделей и болонокъ въ львовъ!-- догадался Гуго.
-- Неужели-же этой профессіей можно прокормить себя и семью?-- съ изумленіемъ спросила Беатриса.
-- Понятно, можно, синьорина! Судди мастеръ своего дѣла. По праздникамъ онъ зарабатываетъ отъ 10 до 12 франковъ. Въ ясный день его всегда можно видѣть на набережной: онъ посадитъ собаченку на низенькіе каменные перила и обкарнаетъ какъ слѣдуетъ. А кругомъ народъ ждетъ очереди.
-- Ну, а кромѣ этого артиста, кто еще живетъ въ домѣ?-- справился Гуго.
-- Въ первомъ этажѣ живутъ Геноцци, тоже хорошіе жильцы, только немножко носъ задираютъ. У самого Геноцци большая бронзовая мастерская; два старшихъ сына работаютъ при немъ. Иностранцы часто посѣщаютъ его мастерскую.
-- Значитъ, надъ Геноцци будемъ помѣщаться мы, а подъ ними?..
-- Луиджи Барри и его сестра. Онъ писецъ, а она кружевница.
-- Все, кажется, народъ порядочный,-- замѣтила Эвелина.
-- Да развѣ графъ пуститъ къ себѣ непорядочныхъ жильцовъ?-- сказала съ достоинствомъ старуха,-- прошлый разъ когда онъ меня видѣлъ, онъ и говоритъ: Монна Сибилла...
Но слушателямъ не суждено было (по крайней мѣрѣ на этотъ разъ) -- узнать, что именно сказалъ графъ Кавелли Моннѣ Сибиллѣ: явился запыхавшійся Гвидо и закричалъ.