VIII.
Не безъ внутренняго трепета приступила Беатриса на другой день къ объясненію съ Гуго Вивальди.
Если бъ кто-нибудь обвинилъ ее въ трусости, она, разумѣется, отреклась бы отъ всякаго чувства страха,-- между тѣмъ, сердце ея ёкнуло вовсе не отъ радости, когда она увидала молодого Вивальди въ нѣсколькихъ шагахъ отъ себя на Ponte Vecchio; оправдательную рѣчь свою она подготовила заранѣе, но, не взирая на это, спуталась въ объясненіяхъ, и вздохнула съ облегченіемъ, когда онъ спокойно, безъ всякихъ видимыхъ признаковъ гнѣва или горечи, отвѣчалъ:
-- Хорошо, синьорина, я такъ и скажу баронессѣ.
Она не смотрѣла на него, иначе могла бы замѣтить, что улыбка исчезла съ его лица и оживленіе во взорѣ погасло.
"Даже этой пустяшной услуги не хочетъ принять отъ меня"!-- подумалъ онъ и вспомнилъ совѣтъ отца лучше ужъ влюбиться въ мадонну въ церкви.
-- Простите, я не разслышалъ...-- произнесъ онъ вслухъ,-- вы говорите, я недоволенъ? Полноте! Какое имѣю я право быть недовольнымъ? Вы вольны распорядиться картиной по своему усмотрѣнію. Только мнѣ жаль, что вы упускаете случай выгодно сбыть ее.
Его спокойствіе пристыдило самолюбивую дѣвушку, она поняла, что придала инциденту слишкомъ большое значеніе..
-- Баронесса очень довольна будетъ,-- вскользь замѣтила она,-- что вы сами напишете картину.
-- Я ее писать не буду.