-- Хотя бы и такъ!-- возразилъ Вивальди.
-- Мы всѣ рискуемъ помереть!
-- Никого не приглашаю ходить сюда.
-- Синьоръ!-- терпѣливо начала Беатриса,-- позвольте вамъ сказать, что вы несете ужасный вздоръ! Гдѣ же бѣдной Эвелинѣ найти другого такого учителя? Вы еще недавно хвалили ее за успѣхи, а теперь гоните вонъ, чтобы она забыла все, чему вы ее научили? Ну, не ожидала я, что вы такъ жестоки!
Рѣчь эта благотворно подѣйствовала на старика, но ему не хотѣлось слишкомъ скоро уступить.
-- Мало-ли художниковъ во Флоренціи!-- угрюмо проворчалъ онъ.
-- Еще бы!-- весело отозвалась Эвелина,-- и бумажныхъ платковъ съ красными горошинами немало въ городѣ, однако, для васъ существуетъ только одинъ, вотъ этотъ! Такъ вотъ и для меня существуетъ только одинъ учитель. Намъ обоимъ, синьоръ, не легко разстаться съ вѣрнымъ, испытаннымъ другомъ.
-- Мнѣ, по крайней мѣрѣ, повидимому, не суждено разстаться съ вѣрнымъ, испытаннымъ мученіемъ!-- отвѣчалъ Вивальди и хмуро улыбнулся.
Беатриса поняла, что побѣда на сторонѣ большинства и не дала Гуго времени безтактно настаивать на немедленномъ удаленіи зловоннаго яблока раздора, что несомнѣнно подлило бы масла въ потухающій огонь. Къ счастью, общее вниманіе отъ опасной темы отвлечено было старикомъ-натурщикомъ: онъ ужъ минутъ десять мирно клевалъ носомъ на своей эстрадѣ и теперь неожиданно храпнулъ, но тутъ же опомнился и тщетно силился свалить неумѣстный звукъ на кашель.
-- Отпустили бы старикашку домой!-- посовѣтовала Беатриса,-- да покажите мнѣ свои новинки; я для этого и пришла.