Самолюбие, ослепляя человека мнимыми его достоинствами, дает ему неосновательные требования на счастье; ибо всякие успехи кажутся вероятными, когда мы воображаем себя достойными их. Нет нужды, что самолюбивый человек или автор живет теперь в неизвестности или даже в презрении: в сердце его таится надежда, что свет рано или поздно отдаст ему справедливость. Кто считает себя любезным, тот до самой старости мечтает о выгодной женитьбе. Таким образом чувство всякого достоинства бывает соединено с ожиданием награды, иногда справедливым: ибо рассудок наш в своих понятиях должен соединять добродетель с благополучием. Однако и то верно, что всякий излишне самолюбивый; всякий, кто ожидает определенных наград в сей жизни, чаще других обманывается в своих надеждах.
Многие имеют сильную надежду от сильных желаний. Страсти обыкновенно скрывают от нас препятствия, и доводят человека до того безумия, в котором ему невозможное кажется возможным, ибо он сильно желает его. Итак чем более страстей, тем более ожиданий и горестных обманов. Невероятность счастливого успеха возрастает с нескромными желаниями.
Часто гордость соединяется с живостью страстей -- в тех людях, которые хвалятся счастьем как достоинством, и которые, подобно цесарю, думают, что лодка не утонет на море, когда они сидят в ней с великими своими планами. Сия мысль есть конечно заблуждение, но может быть полезна великим людям в чрезвычайных случаях, особливо для ободрения их подчиненных. Но если обыкновенные люди, и в делах общежития, так возмечтают, то они без сомнения во многом ошибутся.
Почти все без исключения излишне надеются на судьбу в рассуждении будущего. Хотя многие боязливы в течение настоящего дня; но в душе их таится мысль, что годы принесут им благополучие. Они скупы на услуги и на деньги, требуемые от них сегодня, и весьма щедры на обещания, которые надлежит им исполнить через долгое время: ибо думают, что обстоятельства их будут тогда гораздо лучше. Кто же от случая ожидает всегда приятного, тот непременно должен часто жаловаться на судьбу.
3. Безрассудные надежды всего свойственнее ленивым людям, которые чем менее сами действуют, тем более требуют от случая и других людей. Кто желает и надеется иметь единственно то, что могут непосредственно доставить ему трудолюбие, услуги и польза, делаемая им обществу или некоторым людям, тот, по крайней мере в главном, не будет обманут надеждою. Но кто ожидает от случайных обстоятельств, им не приготовленных, каких-нибудь чрезмерных награждений, и бросая из рук весло, хочет плыть одним благоприятным ветром: тому, рано или поздно, быть мизантропом! Древний греческий поэт сказал, что боги не дают, а продают людям удовольствия за работу.
Однако неоспоримо и то, что есть на свете счастье и несчастье. Один всегда угадывает действие судьбы, другой всегда ошибается при равном уме. Воля и разум первого кажутся согласными с тайными причинами натуры; воля и разум второго противны им. Сие единообразие жребия было замечено древними и, подобно всякому чудесному явлению, увеличено выдумками; а как в натуре всего правильнее течение планет, то вздумали их действием изъяснять судьбу нашу.
Иногда счастье действует обратно на человека и дает ему те свойства, которые ведут к счастью. Кто часто угадывал происшествия, тот бывает смелее и к делам способнее. Смелость есть нужное свойство не только для исполнения, но и для суждения о вещах. Кто же, беспрестанно обманываясь в своих ожиданиях, теряет доверенность к собственному рассудку, тот в новом предприятии подобен робкому человеку, который входит во многочисленное собрание, ничего не видит не слышит, говорит и поступает как безумный. Мудрено ли, что он, несмотря на ум свой, дурно соображает обстоятельства, и не понимает вещей ясных для ума спокойного?
Пусть гордятся счастливцы! однако и те, которые часто бывают жертвою обмана, не должны унывать. Деятельный разум всего более созревает от своих ошибок, начиная внимательнее рассматривать как законы мира так и методу заключений своих, чтобы впредь заключать справедливее, или не огорчаться худым успехом самих похвальных предприятий. Жребий человечества есть вообще -- обманываться!
Мир не для нас одних создан; а мысли и желания человека ограничиваются только его сферою. Каждый предмет во вселенной имеет свое действие и независимую от других вещей цель. Все такие действия смешиваются в мире: иногда согласны между собою, иногда противны одно другому. Есть без сомнения общий план (так думает всякий, кто верит Провидению); но сей план для нас тайна. Знаем единственно то, что, несмотря на борение стихий и всех деятельных сил, мир существует, роды сохраняются, и благо многих частей невредимо. Но дивиться ли мне, что в бесконечном разнообразии телесных и духовных сил, из которых всякая, независимо от меня, действует по своим законам, мои слабые усилия исчезают, и надежды, основанные только на знании некоторых близких ко мне причин, остаются без исполнения?
Внешнее благо человека в такой сложной системе конечно подвержено опасности; но внутреннее совершенство его имеет свою независимость. Желания наши не исполняются: что же нам делать? сложить руки и ждать судьбы? Но это невозможно человеку, и благоразумный не захочет того. Или жаловаться на рок и досадовать? но пользы не будет и горе умножится горем. Что же остается человеку? Быть независимым от внешних предметов, однако в отношении к ним не терять своей деятельности. Самые его упражнения, которые питают в нем моральное чувство и рассудок, должны быть для него целью и наградой за внешние его неудачи. Таким образом человек соединит две вещи, которые кажутся несовместимыми: будет смело и весело приниматься за дело, как бы уверенный в счастливом успехе, и наперед изготовится к неудаче!