Затем тон разговора снижался, и аллах и всемогущий бог отходили на задний план перед наиболее злободневным вопросом о козах.
Дело в том, что оба священнослужителя разводили коз, и каждый из них бахвалился своими успехами на этом поприще. Возможно, что в их представлении эти козы были не обыкновенными козами, а козами магометанскими и козами христианскими.
-- Мои козы жирнее твоих, мулла,--торжествовал поп.
-- Жирнее? Скажи мне, пожалуйста, где ты видел такую красивую, как моя Мири, эта черная, знаешь? Какая она красавица! Рога у нее, как у венгерской коровы.
И это была правда. Коза Мири приносила козлят один другого лучше.
Мулла Изрим говорил, что у нее глаза лучше, чем у дочки старосты -- Кюлют. Когда он был в более приподнятом настроении, то даже утверждал, что в эту козу переселилась душа одной гурии, бывшей в свите пророка Гавриила.
И вот по этой-то козе и тосковал поп Богумиров.
Как бы с нею он улучшил породу своего стада, которое теперь паслось на горах и то исчезало за большими каменными глыбами, то снова появлялось на покрытых скудной растительностью серых скалах, пощипывая редкую траву и высокий очиток!
Водопад шумел, первые звезды заблестели над Балканами.
Это была минута, полная интимных настроений.