Во время своего обхода она раздражала всех своей глупой болтовнёй о том, что нужно искренно сожалеть о своих грехах и исправиться, чтобы после смерти милосердный бог даровал вечное спасение. Она была бледна, когда разговаривала с фельдкуратом.
— Эта война, вместо того чтобы облагораживать солдат, делает из них животных.
Внизу, в палате, эти мародёры показали ей язык и сказали, что она «харя» и «ослица валаамова».
— Das ist wirklich schreklich, Herr Feldkurat, das Volk ist verdorben![22]
И она стала распространяться о том, как она представляет себе религиозное воспитание солдат. Только тогда солдат доблестно сражается за своего государя-императора, когда он верит в бога и полон религиозных чувств. Только тогда он не боится смерти, зная, что его ждёт рай.
Трещётка наворотила ещё несколько подобных же благоглупостей, и было видно, что она намерена долго ещё не отпускать фельдкурата. Фельдкурат не очень любезно откланялся.
— Едем домой, Швейк, — крикнул он в караульное помещение.
На обратном пути никакого «шику» не задавалось.
— В следующий раз пусть едет соборовать кто хочет, — сказал фельдкурат. — Человеку приходится торговаться из-за каждой души, которую он хочет спасти. Буквоеды. Сволочь!