— Не откроешь…
Дверь никак не поддается. Пока спали, балаган замело снегом.
Решили выламывать доски. Выломали одну, но снег, спрессованный давлением, лежал за ней холодной, скользкой, устрашающей стеной.
— Ох, ребята, — сказал дядя Михал, не вынимая трубки изо рта, — придется через потолок.
Принялись выбивать потолок. Вышибли потолочные доски — над ними та же смерзшаяся ледяная стена.
Ни единого звука не проникает извне. Собаки, почуяв недоброе, отползли в угол, и одна из них, Фелка, завыла.
Сколько часов пытались они прорубиться сквозь ту страшную стену?.. Искромсанный снег падал на пол и таял. Они стояли в воде и молились.
А потом разложили у дальней стены костерок — разжечь трубки и обогреться.
— Грешники мы, — сказал чабанам Михал, — не будет нам спасенья.
Не находя себе выхода, дым заполнял балаган. Пришлось костерок потушить и оставаться в полной темноте, — лишь искры тлеющего табака посверкивали в трубках.