Первый сыщик заговорил со мною. Он всячески, старался выпытать из меня, незнакомого иностранца, все, что можно. Говорил он о непорядках в Эстонии и хвалил Советскую Россию.
К счастью, я получил информацию о Москве и о Советской России из одного номера "Народной политики", которую раздавали чехам, возвращающимся из России, служащие чешской миссии, организованной в Москве капитаном Скала.
Чтобы не хвалить Советы, я стал говорить о том, что прочел в "Народной политике": "Жена одного чешского сапожника в Петрограде сошла с ума от голода, а в Праге умер дедушка; мертвые валяются на улицах. Из полутора миллионов жителей в Петрограде в живых остался только один человек. Но все это пустяки в сравнении с тем, что делается с новорожденными..."
Господин сыщик, даже не попрощавшись, поспешно отошел на другую сторону вокзала, а я присоединился к транспорту пленных, возвращающихся из России.
Оборванные, грязные солдаты старой Австрии, поблекшие за шесть лет мундиры, смесь голосов и языков всех народов бывшей монархии.
В проходе небольшого домика на станции, где красуется надпись "для мужчин", венгерский поручик пришивает к засаленному воротничку звездочки.
Перед старой крепостью и Нарвским замком представитель международного красного креста приветствует по-немецки "пострадавших защитников отечества".
Немецкая сестра милосердия раздает первое немецкое кофе с сахарином. На башне карантинного лагеря надписи только по-немецки и по-венгерски. Там же красуются флаги всевозможных народностей, исключая славян.
Члены американского союза христианской молодежи раздают библии и спекулируют на обмене "романовских денег", "керенок" и советских рублей на эстонские марки.
Все бранят Россию, а эстонские солдаты тайком продают самогон.