Местные предприниматели-спекулянты продырявили во многих местах стены замка для своих лавчонок и продают пленным протухшую колбасу. Так как проход в замок и всякое сношение населения с возвращающимися пленными строго запрещен, возле каждой такой дыры стоит эстонский солдат, как кошка, поджидающая мышь. Местный гарнизон получает таким образом постоянный доход в пятьдесят процентов с каждого фунта тухлой проданной колбасы и других продуктов такого же качества.
Во всем замке царит образцовая грязь. И вообще все напоминает старые времена, когда город осаждался неприятелем, бросавшим в него вонючие горшки.
В те времена собирали черепки, чтобы они не разрезали обувь, а содержимое горшков оставалось на земле. Такая же картина и теперь в бывших казармах, где размещены пленные: грязные нары, дымящие печи и тяжелый запах фасолевого супа; жены пленных всюду понавешали пеленок.
Международный красный крест, на который американцы затратили столько денег, превратился в чисто немецкую организацию, и в Нарве он производит впечатление спекулянтского учреждения.
Сестры милосердия продают колбасу и кофе. Кофе делается из консервов, которые должны были раздаваться бесплатно пленным. Колбаса продается за пять марок или двадцать пять эстонских марок, или за сто двадцать пять романовских рублей, или за триста двадцать керенок, или за тысячу советских рублей. В "солдатском зале" только немецкие газеты. Когда я собирался просмотреть статью в "Фрайгайт" о последних увольнениях рабочих в немецкой "Социалистической республике", неожиданно снаружи раздался страшный крик: какой-то мадьяр бросился с башни в ров. Я вышел посмотреть и узнал, что бросившийся -- офицер Гарани из 18-го полка гонведов. Причина -- неудавшаяся финансовая спекуляция.
Гарани был прислан из красноярского лагеря как инвалид в Москву. Он продал на Сухаревке свои брюки за сто двадцать тысяч рублей, блузу за восемьдесят тысяч и таким образом выручил двести тысяч рублей. Но так как он слышал, что советские рубли за границей не принимаются, то купил на них романовок, царских десяти- и пятирублевок (тысяча рублей за пятьдесят тысяч советских). Таким образом у него собралось четыре тысячи романовских денег.
Потом ему кто-то сказал, что Врангель разбит, и что романовских нигде за границей не берут, и что там сейчас в цене керенки. Тогда он обменял четыре тысячи царских рублей на две тысячи керенок, которые в Нарве, к его ужасу, он мог обменять только на четыреста эстонских марок, и недавно эти марки он обменял на восемьдесят немецких. Затем он снова стал покупать советские рубли и давал десять марок немецких за тысячу рублей советских. Так у него образовалось восемь тысяч рублей, которые он выменял, придя в отчаяние, на сорок марок, так как в это время советские рубли упали в курсе. Во вторник он совершил новую спекулятивную сделку с романовскими, а в среду бросился с одной эстонской маркой в кармане с самой высокой башни замка.
Его похоронили за стеною замка, где спят вечным сном четыреста красноармейцев, попавших к эстонцам в плен и расстрелянных из пулемета.
Завтра мы едем в Ревель.