-- Действительно,---разглагольствовал он,-- если человек в течение двух дней ничего не ест, то чувствует голод. Если нас накормят в Ревеле, то голод пройдет сам собою. Человеку трудно обойтись без хлеба.
-- Господин инженер, -- отзывается голос из угла вагона, -- если вы не перестанете трепать языком, честное слово, я на всем ходу выброшу вас из вагона.
Инженер бормочет что-то о красоте, добре и прогрессе и еще о чем-то. Светает. Учитель Земаник спорит со всем вагоном, уверяя, что мы уже у моря и что он чувствует соленый морской воздух. Через некоторое время он обнаруживает в кармане своих брюк целую коллекцию внутренностей гнилых селедок, которыми нас оделили в Нарве и которые мы ему положили в карман. Он, естественно, чувствует себя оскорбленным, а инженер обращает его внимание на необходимость выдержки и подвижничества в этой суетной жизни.
Несколько остроумных выражений и угроз заставляют инженера закутаться в плащ и замолкнуть до самой станции Каольмо, где мы растаскиваем запасы шпал и дров и складываем их в вагонах. Когда принесли украденные дрова и огонь в печке весело потрескивал, инженер слез со своего места и сказал:
-- Если мы забираем вещь, которая нам не принадлежит, это называется кражей, а тот, кто так делает, называется вором. Мы все ответственны. Если мы обогреваемся крадеными дровами или углем, то тем самым мы делаемся соучастниками воровства.
Во время спора на эту тему выяснилось, что инженер не участвовал в экспедиции за дровами, а поэтому не имеет права сидеть у печки. Если он хочет остаться в натопленном вагоне, то должен украсть одно полено. Тот, кто принимает благо, должен его заработать.
Открывают двери и выталкивают его на двенадцатиградусный мороз. Через некоторое время он возвращается с большим поленом и говорит:
-- Я взял чужую вещь, я -- вор.
На станции Каольмо пронесся слух, что представитель красного креста остался на станции Мориголи вести переговоры по телефону с представителями эстонских властей. Эта новость распространяется с быстротой молнии по всему вагону, но скоро гаснет во всеобщем скептицизме, нашедшем свое выражение в простых словах жителя города Праги: "Опять какое-нибудь мошенничество". Оказалось, он был прав. Когда мы должны были уже въехать на вокзал Ревеля, поезд неожиданно перевели на другую колею, и он стал удаляться от города, где мы должны были получить сразу обед, ужин и завтрак.
Поезд понесся с усиленной быстротой вдоль морского берега. Море уже больше никого из нас не привлекает. Все оборачиваются лицом к тому месту, где трусливо, за песчаными насыпями, прячется город Ревель, вызывавший раньше столько надежд среди отчаявшихся солдат. Наконец поезд останавливается у мола, к которому пришвартован пароход "Кипарис".