-- Какой это пріятный обѣдъ у холостяка! сказала тихо миссъ Мэтти, когда мы усѣлись въ конторѣ. Надѣюсь только, что это не неприлично, какъ столько другихъ пріятныхъ вещей.
-- Какое множество у него книгъ! сказала миссъ Поль, осматриваясь кругомъ: -- и въ какой онѣ пыли!
-- Мнѣ кажется, это должно быть похоже на одну изъ комнатъ великаго доктора Джонсона, сказала миссъ Мэтти.-- Какой долженъ быть ученый человѣкъ вашъ кузенъ!
-- Да! сказала миссъ Поль:-- онъ много читаетъ; но я боюсь, что онъ принялъ весьма-грубыя привычки, живя одинъ.
-- О! грубыя -- слишкомъ жесткое слово. Я назвала бы его эксцентрическимъ; всѣ умные люди таковы! отвѣчала миссъ Мэтти.
Когда мистеръ Голбрукъ вернулся, онъ предложилъ прогуляться по полямъ; но двѣ старшія дамы боялись сырости и грязи; притомъ у нихъ только были невесьма-красивые капоры, чтобъ накинуть на чепчики: поэтому онѣ отказались; я опять была спутницей мистера Голбрука въ прогулкѣ, которую, какъ онъ говорилъ, былъ принужденъ сдѣлать, чтобъ присмотрѣть за работниками. Онъ шагалъ прямо, или совершенно забывъ о моемъ присутствіи, или принужденный молчать, потому-что курилъ трубку; однако, это было не совершенное молчаніе. Онъ шелъ передо мною нѣсколько согнувшись, заложивъ руки за спину; и когда какое-нибудь дерево или облако или проблескъ дальняго надгорнаго пастбища поражали его, онъ говорилъ вслухъ стихи громкимъ, звучнымъ голосомъ, именно съ тѣмъ самымъ выраженіемъ, которое придаетъ истинное чувство и умѣнье цѣнить. Мы подошли къ старому кедру, который стоялъ на другомъ концѣ дома:
The cedar spreads his dark-greem layers of shade.
(Кедръ разстилаетъ свои темнозеленые слои тѣни).
-- Удивительное выраженіе -- слои!.. Удивительный человѣкъ!
Я не знала со мной ли говорилъ онъ, или нѣтъ, но я согласилась, что "удивительно", хотя ничего не поняла. Мнѣ, наконецъ, наскучило, что обо мнѣ забыли, и вслѣдствіе этого я принуждена молчать.