Онъ пріѣхалъ, уткнулъ руки въ колѣни, склонилъ голову и засвистѣлъ послѣ того, какъ мы отвѣтили на его вопросы о нашемъ благополучномъ возвращеніи. Вдругъ онъ вскочилъ.
-- Ну, сударыня! нѣтъ ли у васъ порученій въ Парижъ? Я ѣду туда недѣли черезъ двѣ.
-- Въ Парижъ! вскричали мы обѣ.
-- Да-съ! Я никогда тамъ не былъ, всегда желалъ побывать и думаю, что если не поѣду скоро, то могу не поѣхать вовсе, поэтому, какъ только кончатся сѣнокосы, я ѣду, чтобъ успѣть воротиться до жатвы.
Мы такъ были удивлены, что не придумали порученій.
Выходя изъ комнаты, онъ вдругъ обернулся съ своимъ любимымъ восклицаніемъ:
-- Господь да помилуетъ мою душу! Я чуть-было не забылъ, что привезъ для васъ поэму, которою вы такъ восхищались у меня.
Онъ вынулъ пакетъ изъ своего кармана.
-- Прощайте, миссъ, сказалъ онъ: -- прощайте, Мэтти! поберегите себя.
И онъ ушелъ. Но онъ далъ ей книгу, назвалъ Мэтти точь-въ-точь, какъ дѣлалъ тридцать лѣтъ назадъ.