-- Ну, моя милочка, теперь мы можемъ на свободѣ съ вами поздороваться и поцаловаться. О, какъ я устала!-- продолжала она послѣ поцалуя.-- Утомленіе всегда сильно дѣйствуетъ на расположеніе моего духа, но вашъ дорогой папа былъ для меня олицетворенная доброта. Господи! Что за старомодная кровать. Что за... Но это ничего не значитъ. Мы мало по малу обновимъ весь домъ -- не такъ ли, моя милочка? А на сегодня вы будете моей маленькой горничной и поможете мнѣ кое-что убрать; я умираю отъ усталости.
-- Я велѣла приготовить вамъ чай съ закуской, сказала Молли.-- Не приказать ли подать его.
-- Не знаю, буду ли я въ состояніи сойти внизъ. Хорошо, еслибъ можно было принести сюда маленькій столикъ и усѣсться за него въ блузѣ близь огня. Но внизу ждетъ вашъ дорогой папа. Едва-ли онъ безъ меня рѣшится что нибудь съѣсть. Не годится думать объ одной себѣ. Да, я сойду черезъ четверть часа.
Но мистера Гибсона ждала записка, въ которой его призывали къ старому, опасно больному паціенту. Проглотивъ наскоро нѣсколько кусковъ того, что первое попалось ему подъ руку, пока сѣдлали его лошадь, онъ долженъ былъ немедленно приступить къ отправленію своихъ обязанностей.
Такимъ образомъ онъ въ одиночествѣ изрядно закусилъ холодной говядины съ хлѣбомъ, и опасенія мистрисъ Гибсонъ насчетъ вліянія, какое ея отсутствіе могло имѣть на его аппетитъ, оказались не совсѣмъ основательными. Лишь только она объ этомъ узнала, какъ немедленно объявила, что будетъ пить чай у себя въ комнатѣ. Бѣдная Молли не осмѣлилась сказать людямъ о желаніи мачихи и сама втащила къ ней столикъ, который былъ хотя и невеликъ, однако оказался очень тяжелъ для нея. Затѣмъ она отобрала и снесла туда же, что было лучшаго на столѣ, который она, по примѣру того, какъ дѣлывала въ Гамлеѣ, съ такимъ стараніемъ и вкусомъ убрала цвѣтами и плодами, присланными въ это самое утро изъ богатыхъ и знатныхъ доловъ, гдѣ уважали и любили мистера Гибсона. Какъ красиво казалось Молли произведеніе ея рукъ не далѣе еще, какъ за часъ или за два передъ этимъ! И какой печальный видъ пріобрѣло оно въ ея глазахъ, когда, вырвавшись наконецъ изъ комнаты мистрисъ Гибсонъ, она сѣла за столъ одна и принялась за холодный чай и за остатки цыпленка! Некому было взглянуть на ея приготовленія и полюбоваться ея ловкостью и вкусомъ! Она думала доставить удовольствіе отцу и заслужить его одобреніе, а между тѣмъ онъ ничего не видѣлъ, Она хотѣла доказать мачихѣ свое расположеніе и готовность быть ей пріятной, но та ушла въ свою комнату и въ настоящую минуту звонила слугъ, чтобъ они взяли отъ нея подносъ съ чаемъ и позвали къ ней мисъ Гибсонъ.
Молли поспѣшила доѣсть, что было у нея на тарелкѣ, и опять пошла наверхъ.
-- Я чувствую себя такой одинокой въ этомъ еще незнакомомъ мнѣ домѣ, моя милочка! Побудьте со мной и помогите мнѣ разобрать мои вещи. Я нахожу, что вашъ дорогой папа могъ бы на сегодняшній вечеръ отложить свой визитъ къ мистеру Кревену Смиту.
-- Мистеръ Кревенъ Смитъ не могъ отложить своей смерти, сказала Молли рѣзко.
-- Да какая же вы забавная! проговорила мистрисъ Гибсонъ съ легкимъ смѣхомъ.-- Но если этотъ мистеръ Смитъ умираетъ, то къ чему же вашему отцу было такъ торопиться? Или онъ ожидаетъ наслѣдства?
Молли закусила губы, чтобъ не сказать чего либо непріятнаго и отвѣчала: