-- Она устала и рано легла спать. О, папа, неужто мнѣ слѣдуетъ звать ее "мама"?
-- Я желалъ бы этого, отвѣчалъ онъ съ легкимъ сжатіемъ бровей.
Молли замолчала. Она подала ему чашку чаю. Онъ помѣшалъ ее и медленно выпилъ, а потомъ возвратился къ тому же предмету.
-- Отчего бы тебѣ и не называть ее "мам а "? Я увѣренъ, что она намѣрена быть для тебя доброй матерью. Мы всѣ подвержены ошибкамъ и ея привычки могутъ сначала не сходиться съ нашими; но тѣмъ не менѣе хорошо, если мы начнемъ нашу новую жизнь, какъ люди, связанные родственнымъ чувствомъ.
Что сказалъ бы на это Роджеръ, и что, по его мнѣнію, было бы справедливо?-- вотъ вопросъ, который внезапно представился Молли. Она до сихъ поръ говорила о новой женѣ своего отца только какъ о мистрисъ Гибсонъ, а однажды, когда гостила у мисъ Броунингъ, даже съ жаромъ воскликнула, что никогда, никогда не станетъ звать ее "мам а ". Открытія, какія ей удалось сдѣлать въ настоящій день, нисколько не привлекали ее къ новой родственницѣ. Она молчала, хотя знала, что отецъ ждетъ отвѣта. Наконецъ, онъ пересталъ ждать и заговорилъ о другомъ, о своемъ путешествіи, о Гамлеяхъ, о мисъ Броунингъ, о леди Гарріетѣ и о днѣ, который она провела съ ней въ Манор-гаузѣ. Но въ его обращеніи проглядывала какая-то жосткость и натянутость, а она со своей стороны казалась разсѣянной. Вдругъ она сказала:
-- Папа, я буду звать ее "мама"!
Онъ взялъ ее за руку, которую крѣпко сжалъ, и минуты съ двѣ ничего не говорилъ, а потомъ сказалъ:
-- Ты не станешь объ этомъ сожалѣть, Молли, когда будешь лежать -- такъ, какъ нынѣшній вечеръ лежалъ бѣдный Кревенъ Смитъ.
Въ теченіе нѣкотораго времени ворчанье двухъ старыхъ слугъ доходило только до Молли, но наконецъ стало достигать и до слуха ея отца, который, къ великому ужасу своей дочери, распорядился съ ними по своему.
-- Вамъ не нравится, что мистрисъ Гибсонъ слишкомъ часто звонитъ, не такъ ли? Мнѣ сдается, что вы сильно поизбаловались. Но если вы не хотите подчиняться желаніямъ моей жены, то, вы знаете, вамъ незачѣмъ стѣсняться.