-- Ну, все равно. Я его письмо вложу въ конвертъ къ Роджеру. Каковы бы ни были поступки этихъ молодыхъ людей въ отношеніи къ другимъ, ихъ самихъ связываетъ тѣсная дружба: мнѣ не доводилось видѣть такой нѣжной братской привязанности. Роджеръ, безъ сомнѣнія, знаетъ его адресъ и, Молли, они оба, конечно, поспѣшатъ явиться сюда, лишь только узнаютъ, въ какомъ положеніи находится ихъ мать. Ты должна предупредить сквайра, приготовить мистрисъ Гамлей я беру на себя. Я знаю, что даю тебѣ непріятное порученіе и, конечно, исполнилъ бы его самъ, еслибъ засталъ сквайра дома. Но ты говоришь, онъ принужденъ былъ уѣхать въ Ашкомбъ по дѣламъ, нетернящимъ отлагательства?
-- Да, и очень сожалѣлъ, что не увидитъ васъ. Но, папа, онъ будетъ страшно сердиться! Вы не знаете, до какой степени онъ предубѣжденъ противъ Осборна!
Дѣйствительно, Молли боялась, передавая сквайру порученіе отца, вызвать одинъ изъ его гнѣвныхъ порывовъ. Она успѣла достаточно приглядѣться къ семейной жизни въ Гамлеѣ и знала, что подъ любезностью и гостепріимствомъ, какое ей оказывалъ сквайръ, кроются сильная воля и вспыльчивость въ соединеніи съ упрямствомъ, съ какимъ обыкновенно держатся своихъ предразсудковъ ("мнѣній", сказали бы они сами) люди, которымъ ни въ молодости, ни въ зрѣломъ возрастѣ не приходилось имѣть частыхъ столкновеній съ равными себѣ. Ежедневная свидѣтельница жалобъ, произносимыхъ мистрисъ Гамлей ио поводу опалы, въ какой находился Осборнъ у отца, даже запретившаго ему показываться домой, бѣдняжка не знала, какъ ей объявить сквайру, что письмо, призывавшее его сына въ Гамлей, уже къ нему отправлено.
Они обѣдали вдвоемъ. Сквайръ, въ высшей степени благодарный Молли за нѣжную заботливость, съ какой та ухаживала за его женой, былъ съ ней очень ласковъ и предупредителенъ. Онъ старался забавлять ее веселымъ разговоромъ, который, однако, часто прерывался болѣе или менѣе продолжительнымъ молчаніемъ, и нерѣдко оба забывали улыбаться на произносимыя ими шутки. Онъ приказывалъ подавать рѣдкія вина; Молли была къ нимъ равнодушна, но въ угоду ему ихъ пробовала и хвалила. Онъ однажды замѣтилъ, что она какъ будто съ особеннымъ удовольствіемъ ѣла золотистую, сочную грушу -- породы, на которую въ его садахъ и оранжереяхъ въ этотъ годъ былъ неурожай, и онъ велѣлъ, чтобъ точно такія груши ежедневно добывались въ сосѣдствѣ и подавались на столъ за десертомъ. Молли, такимъ образомъ, знала, что пользуется его расположеніемъ, но это ничуть не уменьшало страха, съ какимъ бѣдняжка собиралась коснуться больного мѣста семейной жизни сквайра. Къ тому же, время не терпѣло отлагательства, и къ этому надлежало приступить немедленно.
Огонь въ каминѣ былъ зажженъ, свѣчи въ массивныхъ подсвѣчникахъ вправлены, а двери столовой тщательно приперты: Молли и сквайръ остались одни за десертомъ. Она сидѣла на своемъ прежнемъ мѣстѣ сбоку стола, во главѣ котораго виднѣлся нетронутый приборъ, ежедневно тамъ накрываемый по старой привычкѣ и какъ-бы въ ожиданіи прихода мистрисъ Гамлей. И не разъ, когда отворялась дверь, чрезъ которую она имѣла обыкновеніе входить, Молли безсознательно оборачивалась въ ожиданіи, что вотъ-вотъ на порогѣ появится высокая, стройная фигура, изящно окутанная въ шелкъ и кружева, нѣкогда составлявшіе неизмѣнный нарядъ мистрисъ Гамлей по вечерамъ.
Въ настоящій вечеръ Молли съ особенной ясностью почувствовала увѣренность въ томъ, что хозяйкѣ дома уже никогда болѣе не суждено оживлять эту комнату своимъ присутствіемъ. Она мысленно порѣшила, что за десертомъ выполнитъ порученіе отца, но что-то въ горлѣ душило ее и голосъ не повиновался ей. Сквайръ всталъ и, подойдя къ камину, началъ ударять кочергой по большому полѣну, причемъ запрыгали маленькіе огненные язычки и посыпались яркія искры. Онъ стоялъ спиной къ Молли, и она начала:
-- Когда папа здѣсь былъ сегодня утромъ, онъ мнѣ поручилъ сказать вамъ, что написалъ письмо къ мистеру Роджеру Гамлею. Онъ полагаетъ, что ему надо... возвратиться домой. А въ его пакетъ онъ вложилъ записку и мистеру Осборну Гамлею съ точно такимъ же содержаніемъ.
Сквайръ опустилъ кочергу, но не оборачивался.
-- Онъ послалъ за Осборномъ и за Роджеромъ? спросилъ онъ, наконецъ.
Молли отвѣчала: