Молли бросилась къ двери, а мистрисъ Гибсонъ къ звонку.
-- Куда вы? рѣзко остановила она Молли.
-- Подать папа завтракать, отвѣчала та.
-- На это есть слуги. Я не люблю, когда вы ходите на кухню!
-- Поди сюда, Молли, сядь и успокойся, сказалъ ея отецъ.-- Я возвращаюсь домой, чтобъ отдохнуть и поѣсть. Если же ко мнѣ снова обратятся за окончательнымъ рѣшеніемъ спорнаго вопроса, чего, впрочемъ, я прошу впередъ не дѣлать, то я скажу: пусть Молли сегодня остается дома. Ты, гусенокъ, мнѣ приготовишь поужинать, а потомъ я одѣнусь какъ можно лучше, и, обращаясь къ женѣ, зайду за тобой, моя милая. Я съ нетерпѣніемъ ожидаю конца всѣхъ этихъ свадебныхъ визитовъ и празднествъ. Что, завтракъ готовъ? Хорошо, я пойду въ столовую и тамъ утолю свой голодъ. Докторамъ слѣдовало бы имѣть желудокъ, устроенный какъ у верблюдовъ.
Счастлива была Молли, что въ эту самую минуту пришли гости! Мистрисъ Гибсонъ скрыла передъ ними свою досаду, а они, передавая ей какія-то мѣстныя новости, незамедлили вполнѣ овладѣть ея вниманіемъ и разсѣять непріятныя мысли. Молли начала надѣяться, что предъидущій споръ о томъ, слѣдуетъ ей или нѣтъ сопровождать мачиху на вечеръ, останется безъ дальнѣйшихъ послѣдствій. Но она ошиблась: на слѣдующее утро ей пришлось выслушать эфектный разсказъ о танцахъ и удовольствіи, отъ которыхъ она добровольно отказалась наканунѣ. Кромѣ того, мистрисъ Гибсонъ объявила ей, что перемѣнила свое намѣреніе и, можетъ быть, не отдастъ ей обѣщанное платье. Она хочетъ сохранить его для Цинціи, если только оно не окажется слишкомъ для нея короткимъ: Цинція такого высокаго роста. Во всякомъ случаѣ, Молли не должна была вполнѣ терять надежду: платье въ концѣ-концовъ все-таки могло достаться ей.
XVIII.
Тайна мистера Осборна.
Молли, возвратясь послѣ своей отлучки изъ замка, уже нашла тамъ Роджера. Объ Осборнѣ говорили очень мало; однако она узнала, что его ожидаютъ. Сквайръ почти не выходилъ изъ комнаты жены: онъ сидѣлъ возлѣ нея, наблюдалъ за ней и повременамъ глубоко вздыхалъ. Она почти постоянно находилась подъ вліяніемъ усыпительныхъ лекарствъ, а когда пробуждалась, то всегда требовала къ себѣ Молли. Оставаясь наединѣ съ нею, она обращалась къ ней съ разспросами объ Осборнѣ: гдѣ онъ, увѣдомили ли его о ея болѣзни и пріѣдетъ ли онъ? Въ настоящемъ разслабленномъ состояніи и при нѣсколько смутномъ пониманіи того, что вокругъ нея происходило, больная, казалось, сохранила только два вполнѣ ясныя и отчетливыя впечатлѣнія. Одно относилось къ сочувствію, съ какимъ Молли встрѣтила ея разсказъ о неудачахъ и предполагаемыхъ проступкахъ Осборна; другое -- къ гнѣву, который противъ него высказывалъ ея мужъ. Она въ присутствіи сквайра никогда не произносила имени Осборна и неохотно о немъ говорила съ Роджеромъ, но зато съ глазу на глазъ съ Молли у ней только и было рѣчи, что объ отсутствующемъ сынѣ. Ей какъ-будто засѣла въ голову мысль о томъ, что Роджеръ обвинялъ брата, тогда какъ Молли постоянно съ жаромъ за него заступалась, хотя защита молодой дѣвушки въ то время и казалась ей представляющей весьма мало утѣшительнаго. Какъ бы то ни было, она избрала Молли своей повѣренной во всемъ, что касалось ея старшаго сына, и поручила ей узнать отъ Роджера -- когда можно ожидать его пріѣзда: въ томъ, что онъ пріѣдетъ, она была вполнѣ увѣрена.
-- Вы мнѣ передадите все, что узнаете отъ Роджера. Онъ отъ васъ ничего не будетъ скрывать.