-- Вы слышали все, что онъ сказалъ мнѣ: немного ласковаго, не правда ли? А матушка, которая всегда -- заслуживалъ ли я похвалы или порицанія -- бывала со мной такъ... Роджеръ непремѣнно возвратится домой къ ночи?

-- Непремѣнно.

-- Вы у насъ гостите, неправда ли? Часто вы видите матушку или, всемогущая сидѣлка и васъ къ ней не пускаетъ?

-- Послѣдніе три дня мистрисъ Гамлей не спрашивала меня, а я хожу къ ней только, когда она меня зоветъ. Я, вѣроятно, въ пятницу совсѣмъ отсюда уѣду.

-- Васъ матушка очень любила, я это знаю.

Черезъ минуту онъ сказалъ съ болѣзненной дрожью въ голосѣ:

-- Вамъ, безъ сомнѣнія, извѣстно, въ памяти ли она?

-- Она иногда бываетъ въ забытьи, отвѣчала Молли съ особенной мягкостью въ тонѣ.-- Ей даютъ много усыпительныхъ лекарствъ, но она никогда не бредитъ, а только забывается и спитъ.

-- О, матушка, матушка! воскликнулъ онъ и, остановись около камина, облокотился на него и закрылъ лицо руками.

Съ возвращеніемъ Роджера Молли сочла нужнымъ оставить ихъ однихъ. Бѣдная дѣвушка! Пора ей было удалиться съ этой сцены печали и тревоги, гдѣ она болѣе не могла приносить никакой пользы. Въ настоящій вечеръ она заснула въ слезахъ. Еще два дня, и наступитъ пятница, и ей придется вырвать корни, которые она пустила въ здѣшнюю почву. На слѣдующій день погода была ясная, а солнечный свѣтъ всегда благотворно дѣйствуетъ на молодое сердце. Молли сидѣла въ столовой, и въ ожиданіи джентльменовъ приготовляла для нихъ чай. Она все надѣялась, что сквайръ и Осборнъ примирятся еще до ея отъѣзда. Въ этомъ неудовольствіи, возникшемъ между отцомъ и сыномъ, было гораздо болѣе горечи, нежели въ болѣзни, ниспосланной Богомъ. Но, встрѣтясь за завтракомъ, они съ намѣреніемъ избѣгали обращаться другъ къ другу. Длинное путешествіе, изъ котораго Осборнъ возвратился наканунѣ, представляло удобный предметъ для разговора. Но Осборнъ не говорилъ, откуда онъ пріѣхалъ: съ сѣвера или съ юга, съ востока или съ запада, а сквайръ удерживался отъ всякаго намека на то, что сынъ его, повидимому, желалъ сохранить въ тайнѣ. Кромѣ того, между ними было одно невысказанное подозрѣніе, одинаково тяготившее ихъ обоихъ. И тотъ и другой приписывали, если не самую болѣзнь мистрисъ Гамлей, то, во всякомъ случаѣ, усиленіе ея внезапному открытію долговъ Осборна. Поэтому всѣ ихъ попытки вести оживленный разговоръ ограничивались обмѣномъ незначительныхъ вопросовъ и отвѣтовъ и замѣчаніями, которыя были преимущественно обращаемы къ Молли и къ Роджеру. Подобнаго рода отношенія, конечно, имѣли въ себѣ мало пріятнаго и не могли породить дружескихъ чувствованій, но по крайней-мѣрѣ все было прилично и спокойно. День еще не прошелъ, а Молли начала сожалѣть, что не послушалась совѣта отца и не уѣхала домой. Повидимому, никто въ ней не нуждался. Мистрисъ Джонсъ, сидѣлка, увѣряла ее, что мистрисъ Гамлей болѣе не вспоминала о ней. Маленькія услуги, которыя она еще могла бы оказывать въ коыпатѣ больной, теперь, когда тамъ водворилась настоящая сидѣлка, были совершенно излишни. Осборнъ и Роджеръ довольствовались обществомъ другъ друга, и Молли теперь только вполнѣ поняла значеніе, какое для нея имѣли коротенькіе разговоры, которые она имѣла съ Роджеромъ въ предъидущіе дни: они заставляли ее думать, наполняли ея время и избавляли отъ скуки въ длинные часы одиночества. Правда, Осборнъ былъ очень учтивъ и даже старался выразить ей свою благодарность за ея заботы о матери, но въ то же время онъ, казалось, принялъ твердую рѣшимость не высказываться болѣе и даже какъ будто стыдился печали, которую былъ не въ силахъ сдержать наканунѣ. Онъ обращался съ ней такъ, какъ пріятные молодые люди обыкновенно обращаются съ пріятными молодыми дѣвицами. Молли почти сердилась на это. Одинъ сквайръ, повидимому, еще считалъ ее на что-нибудь годной. Онъ поручалъ ей писать письма, вести счеты, и она изъ благодарности готова была цаловать ему руки.