-- Что сдѣлано, того не измѣнишь, отвѣчалъ Осборнъ мрачно.-- Только Роджеръ, который зналъ, какой важности для меня это дѣло, долженъ бы былъ сначала осмотрѣться, а потомъ уже говорить.
-- Совершенно справедливо, отвѣчалъ Роджеръ.-- Я сержусь на себя болѣе, нежели ты можешь себѣ представить. Не потому, однако, чтобъ на васъ нельзя было положиться, продолжалъ онъ, обращаясь къ Молли:-- я вѣрю вамъ, какъ самому себѣ.
-- Все это хорошо, возразилъ Осборнъ: -- но, ты видишь, какъ самыя расположенныя ко мнѣ личности легко измѣняютъ тайнѣ, которую я считаю нужнымъ тщательно скрывать.
-- Да, я знаю твое мнѣніе на этотъ счетъ, сказалъ Роджеръ.
-- Не станемъ возобновлять стараго спора, особенно въ присутствіи третьяго лица.
Молли съ трудомъ удерживала слезы. Теперь, когда на нее намекнули, какъ на лишнюю, какъ на особу, при которой братья не могли свободно говорить, она сказала:
-- Я ухожу. Конечно, мнѣ и прежде не слѣдовало здѣсь оставаться. Я такъ, такъ сожалѣю!... Но я постараюсь забыть все, что слышала.
-- Вы не можете сдѣлать этого, возразилъ Осборнъ, все еще очень раздраженный.-- Но обѣщайте мнѣ, что вы никогда ни съ кѣмъ не будете говорить объ этомъ, ни даже съ Роджеромъ или со мной? Можете ли вы продолжать поступать такъ, какъ будто бы вамъ ничего не извѣстно? Я увѣренъ, основываясь на мнѣніи о васъ Роджера, что на ваше слово можно положиться.
-- Да; я обѣщаю, сказала Молли и протянула ему руку. Осборнъ взялъ ее, но съ видомъ, который явно говорилъ, что о въ находитъ это излишнимъ. Она прибавила.-- Я полагаю, что и не давъ обѣщанія, я молчала бы. Но, конечно, лучше связать себя честнымъ словомъ. Теперь я уйду. То была несчастная минута, въ которую я вздумала войдти сюда!
Она тихонько положила на столъ книгу и направилась къ дверямъ, съ трудомъ сдерживая душившія ее рыданія. Роджеръ очутился у дверей прежде нея и, отворяя ихъ, пристально смотрѣлъ на нее и, казалось, прочелъ все, что было у нея на душѣ. Онъ взялъ ее за руку и крѣпкимъ пожатіемъ выразилъ свое сочувствіе и сожалѣніе.