-- О, да, очень хорошія. Кстати, какъ поживаютъ наши старые друзья Робинзоны? Часто, очень часто вспоминаю я о ихъ добротѣ ко мнѣ, когда я жила въ Ашкомбѣ! Добрые, милые люди, какъ бы я желала снова увидѣть ихъ!
-- Я непремѣнно передамъ имъ ваши любезныя слова. На сколько мнѣ извѣстно, они здоровы.
Въ эту самую минуту Молли услышала знакомый стукъ открывающейся парадной двери: то возвращалась домой Цинція. Не безъ основанія нолагая, что мистрисъ Гибсонъ имѣетъ какую-то тайную причину скрывать отъ мистера Престона пріѣздъ своей дочери и, желая досадить послѣднему, она встала, съ намѣреніемъ выйдти изъ комнаты, встрѣтить Цинцію на лѣстницѣ и предупредить ее. Но одинъ изъ уроненныхъ клубковъ шерсти запутался въ ея ногахъ и платьѣ, и прежде чѣмъ она успѣла отъ него освободиться, Цинція отворила дверь гостиной, и, стоя на порогѣ, смотрѣла на мать, на Молли, на мистера Престона, но не двигалась съ мѣста. Яркій румянецъ, покрывавшій ея щоки въ первую минуту ея появленія, теперь совсѣмъ сбѣжалъ съ лица, но за то глаза -- прекрасные, всегда мягкіе, серьёзные глаза ея -- сверкали и, казалось, готовы были метать молнію; лобъ ея нахмурился, и она медленной, но твердой поступью вошла въ комнату и присоединилась къ тремъ особамъ, изъ которыхъ каждая смотрѣла на нее съ совершенно различнымъ ощущеніемъ. Мистеръ Престонъ сдѣлалъ шагъ или два ей на встрѣчу съ протянутой рукой, съ лицомъ сіяющимъ радостью.
Она не не обратила вниманія ни на протянутую руку, ни на поданный ей стулъ, но сѣла на маленькій диванчикъ у окна и позвала къ себѣ Молли.
-- Посмотрите на мои покупки, сказала она: -- эта зеленая лента стоитъ четырнадцать пенсовъ за ярдъ, а эта шелковая матерія три шиллинга, и она продолжала говорить объ этихъ бездѣлушкахъ, какъ будто онѣ имѣли для нея необыкновенную важность и, поглощая все ея вниманіе, не позволяли ей заняться ни матерью, ни ея посѣтителемъ.
Мистеръ Престонъ настроилъ себя на тотъ же ладъ. Онъ тоже заговорилъ о событіяхъ дня, о мѣстныхъ новостяхъ, но Молли, время отъ времени на него посматривавшая, была почти испугана выраженіемъ подавленной злобы, которая совершенно исказила его прекрасныя черты. Она избѣгала смотрѣть на него безъ нужды и усердно поддерживала старанія Цинціи нести съ ней отдѣльный разговоръ. Мистрисъ Гибсонъ, наоборотъ, сдѣлалась гораздо любезнѣе, какъ-бы усиливаясь загладить рѣзкое, неучтивое обращеніе Цинціи, и по возможности смягчить его гнѣвъ. Она теперь безъ умолку говорила, точно желая его всячески удержать, тогда какъ до прихода Цинціи нерѣдко позволяла разговору упадать, вѣроятно, чтобъ дать мистеру Престону возможность распроститься и уйдти.
Между прочимъ, рѣчь зашла о Гамлеяхъ. Мистрисъ Гибсонъ всегда охотно распространялась о дружбѣ, связывавшей Молли съ этимъ знатнымъ семействомъ. И теперь, когда слуха послѣдней коснулось ея собственное имя, мачиха ея говорила:
-- Бѣдная мистрисъ Гамлей не могла обходиться безъ Молли. Она смотрѣла на нее, какъ на свою дочь, особенно подъ конецъ, когда у нея, къ сожалѣнію, было не мало причинъ къ безпокойству. Мистеръ Осборнъ Гамлей -- конечно, вы о немъ слышали -- не такъ успѣшно окончилъ курсъ своихъ наукъ, какъ того ожидали его родители. Но что же? Вѣдь ему не прійдется самому работать, чтобъ обезпечивать свое существованіе. Я считаю образованіе весьма пустымъ тщеславіемъ, когда молодому человѣку не предстоитъ вступить въ какую-либо професію.
-- Во всякомъ случаѣ, сквайръ долженъ быть вполнѣ доволенъ теперь. Я видѣлъ сегодня въ Таймсѣ отчетъ о кембриджскихъ экзаменахъ. Вѣдь второго сына зовутъ по отцу Роджеромъ, не правда ли?
-- Да, сказала Молли, вставая и подходя ближе.