-- Онъ не разъ говорилъ, что очень, очень желалъ бы видѣть васъ, но у него не хватаетъ мужества явиться сюда съ визитомъ. А вамъ, я полагаю, теперь не удобно пріѣхать погостить въ замокъ. Отца это несказанно обрадовало бы: онъ смотритъ на васъ, какъ на дочь; а Осборнъ и я, конечно, никогда не перестанемъ видѣть въ васъ сестру. Мы не можемъ забыть, какъ матушка нѣжно любила васъ, и съ какой заботливостью вы за ней ухаживали до конца. Но, я думаю, это невозможно устроить.
-- Нѣтъ, конечно, нѣтъ, поспѣшно отвѣчала Молли.
-- Мнѣ все кажется, что еслибъ вы пріѣхали въ замокъ, вы много бы тамъ поправили и измѣнили. Вы знаете, я вамъ когда-то говорилъ -- Осборнъ поступилъ противно моему мнѣнію -- впрочемъ, онъ не сдѣлалъ ничего дурнаго: это не болѣе какъ ошибка и неправильный взглядъ на вещи. Но отецъ все понялъ иначе и -- конецъ концовъ тотъ, что онъ сердитъ на Осборна и отъ того самаго чувствуетъ себя очень несчастнымъ. Осборнъ, съ своей стороны, сильно огорченъ, считаетъ себя оскорбленнымъ и чуждается отца. Матушка, будь она жива, мигомъ разъяснила бы всѣ недоразумѣнія и -- я полагаю -- вы тоже могли бы это сдѣлать, хотя и безсознательно. Несчастная таинственность, какой себя окружаетъ Осборнъ, всему причиной. Но съ нимъ безполезно спорить, и я не знаю, къ чему и вамъ-то теперь все это говорю. Затѣмъ, съ усиліемъ перемѣнивъ предметъ разговора, онъ сказалъ Молли, которая все еще думала о только что слышанномъ ею: -- Не могу вамъ сказать, какъ мнѣ нравится мисъ Киркпатрикъ, Молли. Вамъ, должно быть, очень пріятно имѣть такую подругу.
-- Да, отвѣчала Молли съ легкой улыбкой.-- Я очень полюбила ее съ самаго начала и съ каждымъ днемъ все болѣе и болѣе къ ней привязываюсь. Но, какъ быстро открыли вы въ ней всѣ ея добродѣтели!
-- Развѣ я сказалъ "добродѣтели"? спросилъ онъ, покраснѣвъ.-- Впрочемъ, я не думаю, чтобы лицо это могло обманывать. А мистрисъ Гибсонъ кажется мнѣ очень привѣтливой особой. Она пригласила меня и Осборна обѣдать въ пятницу.
-- Горькое пиво, вспомнила Молли.-- Вы будете? спросила она.
-- Непремѣнно, если только не буду нуженъ отцу. Я далъ слово мистрисъ Гибсонъ и за Осборна также. Итакъ, мы скоро снова увидимся, а теперь -- мнѣ надо идти: черезъ полчаса я долженъ поспѣть въ одно мѣсто за семь миль отсюда. Желаю вамъ удачи съ вашимъ новымъ цвѣтникомъ, Молли.
III.
Заботы стараго сквайра.
Дѣла въ Гамлеѣ шли гораздо хуже, чѣмъ даже говорилъ Роджеръ. Въ чемъ состояло водворившееся тамъ зло, трудно было опредѣлить; но присутствіе его, тѣмъ не менѣе, сильно ощущалось. Какъ ни была по наружности кротка и пассивна мистрисъ Гамлей, она, пока жила, всѣмъ распоряжалась и управляла въ домѣ. Приказанія слугамъ, до самыхъ послѣднихъ мелочей, постоянно исходили изъ ея гостиной и съ дивана, на которомъ она лежала. Дѣти всегда имѣли къ ней свободный доступъ и находили у нея любовь и сочувствіе, котораго искали. Мужъ ея, подверженный припадкамъ гнѣва и раздражительности, неизмѣнно являлся къ ней за успокоеніемъ и утѣшеніемъ. Онъ вполнѣ сознавалъ ея вліяніе надъ собой, охотно подчинялся ему, и -- только въ ея присутствіи -- примирялся самъ съ собой, подобно ребёнку, который чувствуетъ себя хорошо съ человѣкомъ, обращающимся съ нимъ, въ одно и то же время, твердо и нѣжно. Но теперь, примиряющій духъ семьи исчезъ и спокойствіе ея начинало распадаться. Всегда грустно бываетъ видѣть, когда печаль по умершимъ раздражительно дѣйствуетъ на характеръ остающихся. Правда, раздражительность эта иногда бываетъ только временная или поверхностная, но всегда встрѣчаетъ строгое порицаніе со стороны постороннихъ лицъ, которыя съ какой-то непонятной жестокостью любятъ судить и рядить о томъ, кто какъ переноситъ потерю близкихъ ему и дорогихъ существъ. Равнодушному зрителю, дѣйствительно, могло бы показаться, что сквайръ со смертью жены сдѣлался еще вспыльчивѣе и требовательнѣе прежняго. Въ сущности же -- смерть эта постигла его въ такое время, когда у него и безъ того было много заботъ, неудовольствій и горькихъ разочарованій. А ея болѣе не было, чтобъ цѣлительнымъ бальзамомъ нѣжныхъ словъ и кроткихъ увѣщаній залечивать раны наболѣвшаго сердца; не у кого было ему искать утѣшенія и совѣта. Весьма часто, самъ видя, какъ оскорбляло другихъ его крутое и рѣзкое обращеніе, онъ внутренно укорялъ себя за него и съ тоской готовъ былъ воскликнуть: "Пожалѣйте лучше меня, я такъ несчастливъ!" Замѣчая, какъ слуги начинаютъ его бояться, а старшій сынъ избѣгать, сквайръ и не думалъ порицать ихъ. Онъ зналъ, что становился домашнимъ тираномъ. Казалось, всѣ обстоятельства обратились противъ него; а онъ -- не имѣлъ достаточно силы, чтобы бороться съ ними. Какъ нарочно, все въ домѣ и въ имѣніи шло какъ нельзя хуже, и именно въ такое время, когда даже при полномъ спокойствіи и всевозможныхъ удобствахъ, онъ и то врядъ ли бы могъ кротко и спокойно переносить потерю своей жены. Онъ нуждался въ наличныхъ деньгахъ для того, чтобъ удовлетворить Осборновыхъ кредиторовъ; а тутъ, какъ на зло, урожай хлѣба былъ замѣчательно хорошъ и цѣна на зерно сильно понизилась. Сквайръ, когда женился, застраховалъ свою жизнь на значительную сумму денегъ, которая должна бы была достаться его женѣ, еслибъ та пережила его, и ея младшимъ дѣтямъ. Роджеръ одинъ теперь имѣлъ права на эту сумму, и сквайру очень не хотѣлось лишить его, переставъ вносить проценты. Не нравилось ему также и мысль о продажѣ даже самаго незначительнаго клочка земли, наслѣдованной имъ отъ отца. Правда, иногда ему приходило въ голову, что подобный шагъ, въ концѣ концовъ, оказался бы самымъ благоразумнымъ, такъ-какъ вырученныя деньги могли бы пойдти на осушку и приведеніе въ порядокъ остальной части имѣнія. Нѣсколько времени тому назадъ, разнесся слухъ, что правительство, за небольшіе проценты, предлагаетъ въ займы деньги -- для произведенія работъ по осушкѣ -- съ тѣмъ, чтобъ она совершилась въ означенный срокъ, по истеченіи котораго должна быть выплачена и вся сумма, полученная въ займы. Мистрисъ Гамлей уговорила мужа воспользоваться выгоднымъ предложеніемъ правительства. Но теперь, когда некому было ободрять его и съ интересомъ слѣдить за успѣхомъ дѣла, сквайръ самъ охладѣлъ къ нему. Его не занимало болѣе выѣзжать въ поле на чалой, коренастой своей лошадкѣ, наблюдать за движеніями работниковъ по болотистой, поросшей тростникомъ почвѣ и разговаривать съ ними на ихъ сильномъ, выразительномъ, простонародномъ нарѣчіи. А между тѣмъ, проценты правительству надлежало выплачивать безразлично: хорошо ли, дурно ли производились работы. Весной, при таяніи снѣговъ, въ крышѣ замка появилась течь и, по освидѣтельствованіи зданія, оказалось, что оно требуетъ значительныхъ поправокъ. Подозрительнаго вида люди, подосланные для осмотра имѣнія заимодавцами Осборна, неодобрительно отозвались о лѣсѣ. "Прекрасныя деревья" -- говорили они -- "толстыя, полувѣковыя, но, къ сожалѣнію, они начинаютъ гнить; за ними, безъ сомнѣнія, былъ дурной уходъ; ихъ не подстригали и не очищали... Развѣ при лѣсѣ не было никого, кто бы за нимъ наблюдалъ и оберегалъ его? Онъ далеко не соотвѣтствуетъ той цѣнности, какую ему придавалъ молодой мистеръ Гамлей". Замѣчанія эти доходили до ушей сквайра. Онъ любилъ деревья, подъ тѣнью которыхъ провелъ свое дѣтство, да и съ матеріальной точки зрѣнія онъ считалъ ихъ весьма драгоцѣнными и -- до сихъ поръ -- не встрѣчалъ ни въ комъ противорѣчія собственному мнѣнію. Слова цѣновщиковъ, совершенно естественно, задѣли его за живое, хотя онъ и дѣлалъ видъ, будто не вѣритъ имъ и старался убѣдить въ томъ самого себя. Но всѣ эти заботы и обманутыя надежды были ничто въ сравненіи съ негодованіемъ, какое возбуждалъ въ немъ Осборнъ. Извѣстное дѣло, что ничто такъ не разжигаетъ гнѣвъ, какъ оскорбленное чувство любви. Сквайръ вообразилъ себѣ, что Осборнъ и его совѣтники вели между собой дѣла, разсчитывая на его смерть. Мысль эта была ему невыносима -- она терзала его и до такой степени волновала, что онъ не рѣшался взглянуть ей прямо въ лицо, выяснить ее и добиться, на сколько она справедлива. Онъ предпочиталъ лучше весь отдаться печальнымъ мыслямъ о своей безполезности, о томъ, что онъ родился подъ несчастной звѣздой и портилъ все, къ чему ни прикасался. Но это ни чуть не развивало въ немъ смиренія -- нѣтъ, онъ во всемъ обвинялъ судьбу, думалъ, что Осборнъ замѣчаетъ и его неспособность и ошибки, и потому съ нетерпѣніемъ ожидаетъ его смерти. Мысли эти, внушенныя болѣзненно-настроеннымъ воображеніемъ, мгновенно разсѣялись бы, еслибъ онъ могъ повѣрить ихъ женѣ и -- даже въ томъ случаѣ, еслибъ онъ имѣлъ болѣе сношеній съ людьми, которыхъ могъ бы считать себѣ равными. Но, какъ мы уже говорили, недостатокъ образованія развилъ въ немъ ложный стыдъ, заставлявшій его избѣгать всѣхъ, занимавшихъ одинаковое съ нимъ положеніе въ свѣтѣ. Можетъ быть, это сознаніе собственнаго невѣжества отчасти заставляло его также недовѣрчиво смотрѣть и на сыновей -- на Роджера менѣе, чѣмъ на Осборна, хотя первый и оказался на дѣлѣ гораздо состоятельнѣе послѣдняго. Но Роджеръ былъ практичнѣе и проще; онъ принималъ участіе во всемъ, что занимало отца, и всегда съ интересомъ выслушивалъ его замѣчанія и наблюденія, сдѣланныя имъ въ теченіе дня въ лѣсу и въ поляхъ. Осборнъ, напротивъ, былъ слишкомъ утонченъ во вкусахъ, въ одеждѣ и разборчивъ въ рѣчахъ. Въ былое время, когда онъ ожидалъ, что сынъ его отличится въ Кембриджѣ, сквайръ всѣмъ этимъ гордился. Онъ смотрѣлъ на красоту и изящныя манеры Осборна, какъ на залогъ, еще болѣе обезпечивавшій осуществленіе его завѣтной мечты на счетъ блестящаго брака, которому надлежало возстановить во всемъ его прежнемъ величіи древній гамлейскій родъ. Но теперь, Осборнъ съ грѣхомъ пополамъ окончилъ курсъ наукъ; надежды отца были разбиты въ прахъ; утонченные вкусы молодого человѣка вовлекли его въ непредвидѣнные расходы (давая долгамъ Осборна самое невинное истолкованіе), и его изящество отнынѣ сдѣлалось для сквайра только источникомъ досады и раздраженія. Осборнъ, попрежнему, много читалъ и писалъ, и эти занятія представляли ему весьма мало предметовъ для разговора съ отцомъ, когда они встрѣчались за обѣдомъ или сходились по вечерамъ. Еслибъ Осборнъ могъ проводить болѣе времени на открытомъ воздухѣ, это было бы для обоихъ лучше, но, страдая близорукостью, онъ вообще мало интересовался занятіями и наблюденіями брата. Онъ имѣлъ мало знакомыхъ однихъ лѣтъ съ нимъ и одинаковаго положенія въ свѣтѣ. Страстно любя охоту, онъ въ настоящій сезонъ не могъ и ею вполнѣ пользоваться, потому что изъ двухъ охотничьихъ лошадей, которыя, до сихъ поръ, всегда бывали въ его полномъ распоряженіи, отецъ оставилъ ему только одну. Вообще, расходы на конюшнѣ были очень сокращены. Эта экономическая мѣра, болѣе прочихъ, отзывалась на удовольствіяхъ какъ сквайра, такъ и Осборна, и потому самому первый съ какой-то дикой радостью особенно на нее напиралъ. Старая, фамильная карета, купленная во время сравнительнаго благосостоянія, по смерти мистрисъ Гамлей болѣе не употреблялась; её отправили на покой въ сарай, гдѣ она вскорѣ покрылась паутиной и окончательно заржавѣла. Лучшая изъ пары ходившихъ въ упряжи лошадей была взята подъ одноколку, въ которой теперь разъѣзжалъ сквайръ, повторяя всѣмъ и каждому, что въ теченіе уже многихъ вѣковъ Гамлей изъ Вандея не доходили до такого упадка, чтобы не быть въ состояніи держать экипажа. Другая лошадь, на покоѣ, паслась по лугамъ, такъ-какъ за старостію не могла быть употреблена въ дѣло. Побѣдитель -- такъ звали эту лошадь -- радостно ржалъ и подходилъ къ рѣшеткѣ парка, всякія разъ, какъ тамъ появлялся сквайръ, который всегда приносилъ своему любимцу кусокъ хлѣба, сахара или яблоко. Не разъ обращался онъ къ безсловесному животному за сочувствіемъ, повѣрялъ ему свои печали и разсказывалъ, какъ все измѣнилось съ тѣхъ поръ, какъ они оба были во цвѣтѣ силъ и молодости. Онъ никогда не поощрялъ своихъ сыновей приглашать въ замокъ ихъ товарищей и друзей. Въ этомъ, безъ сомнѣнія, имъ отчасти руководилъ тотъ же ложный стыдъ, а отчасти и преувеличенное сознаніе недостаточности средствъ, отчего его хозяйственное устройство казалось ему непохожимъ на то, что школьные товарищи его сыновей привыкли видѣть у себя дома. Разъ, онъ даже счелъ нужнымъ объяснить это Осборну и Роджеру, когда тѣ были въ Регби.