Пока Роджеръ искалъ отвѣта на столь неопровержимую истину, сквайръ снова вынулъ изо рта трубку и заговорилъ:
-- Въ то время, когда назначеніе въ регенты принца Уэльскаго надѣлало столько шуму, я гдѣ-то -- кажется, въ какой-то газетѣ -- читалъ, что между королями и ихъ предполагаемыми наслѣдниками, отношенія никогда не бываютъ дружескими. Осборнъ тогда былъ крошечный мальчикъ: онъ часто ѣздилъ со мной верхомъ на Бѣломъ Сёрреѣ; ты вѣрно забылъ пони, котораго мы называли: Бѣлый Сёррей?
-- Нѣтъ, я какъ нельзя лучше помню его, только въ тѣ дни онъ мнѣ казался очень рослой лошадью.
-- Ага! Это оттого, что ты самъ былъ очень малъ. У меня тогда стояло на конюшнѣ семь лошадей, кромѣ рабочихъ. Въ то время я не зналъ никакихъ заботъ, исключая о ея здоровьи: она всегда отличалась слабымъ сложеніемъ. И что за прелестный ребёнокъ былъ Осборнъ! Его всегда одѣвали въ черный бархатъ, немного слишкомъ нарядно, я полагаю; но это было ея желаніе и, вѣроятно, такъ слѣдовало. Онъ и теперь красивый малый, только лицо его утратило тотъ лучъ счастія, которое нѣкогда освѣщало его.
-- Его озабочиваютъ теперь денежныя дѣла, да кромѣ того, онъ печалится еще тѣмъ, что доставилъ вамъ столько хлопотъ и безпокойства, сказалъ Роджеръ.
-- Ничуть не бывало, не таковскій онъ! воскликнулъ сквайръ и, вынувъ изо рта трубку, такъ сильно стукнулъ ею о каминъ, что она разлетѣлась въ дребезги.-- Не таковскій онъ, говорю я тебѣ, Роджеръ. Нисколько не думаетъ онъ заботиться и о деньгахъ: старшему сыну и наслѣднику всегда легко добыть ихъ у жидовъ. Они только спросятъ: "Какъ старъ вашъ отецъ? Былъ съ нимъ ударъ? Не страдаетъ ли онъ какими либо припадками?" а затѣмъ все готово, и они являются къ вамъ осматривать вашъ лѣсъ и вашу землю... Не будемъ лучше говорить о немъ, Роджеръ: мы съ нимъ не въ ладахъ, и одинъ Богъ можетъ еще все снова привести въ порядокъ. Я больше всего негодую на него за то, что онъ доставилъ ей столько горя подъ конецъ ея жизни. А между тѣмъ, въ немъ есть много и хорошаго. Онъ уменъ и способенъ, и еслибъ только захотѣлъ приняться за дѣло, то, безъ сомнѣнія, имѣлъ бы успѣхъ. Вотъ тебя, Роджеръ, всегда считали непонятливымъ, такъ, по крапней-мѣрѣ, о тебѣ отзывались твои учителя.
Роджеръ добродушно засмѣялся.
-- Да, немало прозвищъ получалъ я въ школѣ за свою мѣшковатость и непонятливость, сказалъ онъ.
-- Не стоитъ объ этомъ и думать! возразилъ сквайръ, въ видѣ утѣшенія.-- Я, по крайней-мѣрѣ, совершенно къ этому равнодушенъ. Еслибъ ты былъ такъ уменъ, какъ Осборнъ, ты тоже все сидѣлъ бы за книгами, да за бумагами и, можетъ быть, скучалъ бы въ обществѣ такого неотесаннаго, стараго брюзги, каковъ я. А, впрочемъ, прибавилъ онъ послѣ минутнаго молчанія:-- они въ Кембриджѣ высокаго о тебѣ мнѣнія съ тѣхъ поръ, какъ ты получилъ эту ученую степень. Я едва не забылъ о твоихъ успѣхахъ: извѣстіе о нихъ пришло въ такое тяжелое время!
-- А, да! Они тамъ всегда высокаго мнѣнія о студентѣ, получившемъ высшую ученую степень. Въ слѣдующемъ году я долженъ буду уступить мѣсто другому.