И онъ говорилъ правду, хотя и не старался доискиваться, почему именно было ему такъ легко на душѣ.
V.
Обѣдъ мистрисъ Гибсонъ.
Все это произошло до первой встрѣчи Роджера съ Молли и Цинціей у мисъ Броунингъ, а слѣдовательно и до обѣда, устроеннаго мистрисъ Гибсонъ, преимущественно въ честь Осборна, и назначеннаго въ пятницу.
Мистрисъ Гибсонъ очень желала сдѣлать обѣдъ пріятнымъ для Гамлеевъ, и вполнѣ достигла этого. Мистеръ Гибсонъ былъ дружески расположенъ къ братьямъ -- вопервыхъ, ради ихъ родителей, вовторыхъ -- ради ихъ самихъ, такъ-какъ зналъ ихъ съ самого дѣтства; а въ своихъ сношеніяхъ съ тѣми, кто приходился ему по сердцу, докторъ умѣлъ быть просто очарователенъ. Мистрисъ Гибсонъ, съ своей стороны, приняла гостей очень любезно, а привѣтливость въ хозяйкѣ, какъ извѣстно, заставляетъ забывать и охотно прощать всякаго рода недостатки и упущенія. Цинція и Молли были прелестны, и это все, чего отъ нихъ, въ настоящемъ случаѣ, требовала мистрисъ Гибсонъ, намѣревавшаяся сама принять дѣятельное участіе въ разговорѣ. Осборнъ выпалъ на ея долю, и она долго съ нимъ болтала о томъ, о семъ, весьма ловко поддерживая пустой, свѣтскій разговоръ. Роджеру, по всѣмъ правиламъ приличія, слѣдовало бы заняться той или другой изъ молодыхъ леди; но все вниманіе его было поглощено словами мистера Гибсона объ одной статьѣ но предмету сравнительной остеологіи, которую тотъ недавно прочелъ въ иностранномъ журналѣ, доставляемомъ ему лордомъ Голлингфордомъ. Впрочемъ, время отъ времени взоръ Роджера какъ-бы невольно обращался въ ту сторону, гдѣ сидѣла Цинція между его братомъ и мистеромъ Гибсономъ, и подолгу останавливался на ея прелестномъ лицѣ. Ее, казалось, весьма мало интересовало то, что происходило и говорилось вокругъ нея. Она сидѣла съ опущенными глазами и, доложивъ руку на скатерть, играла крошками хлѣба. Длинныя рѣсницы ея отчетливо рисовались на нѣжномъ овалѣ ея щеки, она думала о чемъ-то другомъ. Зато Молли вся обратилась въ слухъ и всѣми силами старалась вникнуть въ смыслъ того, что говорилъ ея отецъ. Вдругъ Цинція подняла глаза и поймала взоръ Роджера, устремленный на нее съ такимъ восхищеніемъ, что не замѣтить его не было возможности. Она слегка покраснѣла; но когда прошла первая минута смущенія, вызванная его явнымъ восторгомъ, она поспѣшила дать другое истолкованіе и его взгляду и своему смущенію.
-- Это правда! сказала она Роджеру,-- Я не слушала васъ, но это потому, что я рѣшительно ничего не смыслю въ дѣлѣ науки. Однако, прошу васъ, не смотрите на меня такъ строго, хотя я въ сущности ничего болѣе, какъ совершенная невѣжда.
-- Я не думалъ... я не хотѣлъ на васъ строго смотрѣть; я въ этомъ увѣренъ, отвѣчалъ онъ, не зная, что ему сказать въ свою защиту.
-- Къ тому же Цинція совсѣмъ не невѣжда, вмѣшалась мистрисъ Гибсонъ, боясь, чтобъ дочери ея не повѣрили на слово.-- Но я не разъ замѣчала, что у однихъ людей способности къ одному, а у другихъ къ другому. Цинція талантлива, но имѣетъ мало склонности къ серьёзнымъ наукамъ. Помнишь ли, моя милая, какого труда мнѣ стоило выучить тебя употребленію глобуса?
-- Да; я и теперь не умѣю отличить долготу отъ широты и всегда въ затрудненіи, когда надо рѣшить, какая линія горизонтальная и какая паралелльная.
-- За то, продолжала мать, преимущественно обращаясь къ Осборну:-- у нея необыкновенная память на стихи. Я слышала, какъ она говорила наизусть съ начала до конца всего "Шильонскаго узника".