Къ удивленію Молли, Цинція не возражала, но покорно отправилась наверхъ и возвратилась съ одной изъ своихъ пансіонскихъ книгъ, привезенныхъ изъ Булони и озаглавленной: Le siècle de Louis XIV. Но вскорѣ Молли убѣдилась, что и это "серьёзное чтеніе", равно какъ прежде газета, служило Цинціи только предлогомъ для того, чтобъ свободнѣе отдаться теченію собственныхъ мыслей.
XI.
Старые нравы и новые обычаи.
Мистеръ Престонъ поселился въ своемъ новомъ домѣ въ Голлингфордѣ, а мистеръ Шипшенксъ отправился доживать свой вѣкъ у замужней дочери, въ главномъ городѣ графства. Его преемникъ съ энергіей принялся за разнаго рода улучшенія и нововведенія и, между прочимъ, за осушку небольшого болота, прилегавшаго къ гамлейскому помѣстью. Это былъ тотъ самый клочокъ земли, для обработки котораго сквайръ получилъ вспоможеніе отъ правительства, но который теперь лежалъ покинутый. Изрытая въ различныхъ направленіяхъ почва и сложенныя въ кучи и поросшія мохомъ черепицы свидѣтельствовали о неудавшихся планахъ. Сквайръ теперь рѣдко посѣщалъ эту мѣстность; но по направленію къ ней лежалъ коттеджъ одного человѣка, который былъ у сквайра лѣсничимъ въ тѣ счастливые дни, когда Гамлеи еще имѣли средства и могли заботиться о сохраненіи дичи на своей землѣ. Этотъ старый слуга и арендаторъ опасно занемогъ и послалъ въ замокъ просить къ себѣ сквайра -- не для открытія ему какой либо тайны, не для передачи своей послѣдней воли, а чисто побуждаемый чувствомъ феодальной преданности. Умирающему казалось, что онъ найдетъ утѣшеніе въ пожатіи руки своего стараго господина и въ послѣднемъ взглядѣ, брошенномъ на того, чьимъ предкамъ его отцы и дѣды служили въ теченіе многихъ поколѣній. Сквайръ не менѣе старика Сайласа придавалъ цѣну соединявшей ихъ связи. Какъ ни ненавистна была ему мысль о землѣ, близь которой возвышался коттеджъ арендатора, какъ ни тщательно избѣгалъ онъ до сихъ поръ направлять въ ту сторону свои прогулки, теперь онъ безъ малѣйшаго колебанія приказалъ осѣдлать лошадь и, полчаса спустя, уже ѣхалъ по дорогѣ къ умирающему. Вдругъ слухъ его былъ пораженъ звукомъ орудій и смѣшаннымъ гуломъ голосовъ, точь въ точь, какъ за годъ передъ тѣмъ. Онъ въ изумленіи остановился и началъ прислушиваться. Да. Вмѣсто невозмутимой тишины, какую онъ ожидалъ здѣсь найдти, до него явственно доносились -- стукъ желѣзныхъ лопатъ, тяжелое паденіе земли, вываливаемой изъ тачекъ, крики и возгласы работниковъ. Но все это происходило не въ его помѣстьи, почва котораго гораздо болѣе заслуживала, чтобъ на нее положить труды и капиталъ чѣмъ та, на которой производились работы. Онъ зналъ, что тамъ начиналось владѣніе лорда Комнора, а также и то, что лордъ Конноръ и его семейство пріобрѣтали все большія и большія богатства и росли въ уваженіи свѣта (эти бездѣльники виги!), между тѣмъ, какъ Гамлеи быстро клонились къ упадку. Тѣмъ не менѣе, вопреки хорошо извѣстнымъ фактамъ и вопреки здравому смыслу, вспыльчивый сквайръ готовъ былъ разразиться сильнымъ гнѣвомъ при видѣ того, какъ сосѣдъ его, да еще вигъ, семейство котораго водворилось въ графствѣ всего только со временъ королевы Анны, приводилъ въ исполненіе то, чего онъ не былъ въ состояніи сдѣлать. Ему пришло на умъ, что работники лорда Комнора еще, пожалуй чего добраго, воспользуются его черепицей, такъ удобно находившейся у нихъ подъ рукой. Волнуемый этими мыслями, сожалѣніями и сомнѣніями, онъ подъѣхалъ къ коттеджу арендатора и отдалъ лошадь на попеченія маленькаго мальчика, который до той самой минуты занимался съ своей крошечной сестрой постройкой домиковъ изъ черепицы сквайра. Но то былъ внукъ Сайласа, и еслибъ онъ, штуку за штукой, перебилъ весь запасъ черепицы, врядъ-ли бы и тогда сквайръ счелъ нужнымъ сдѣлать ему за то выговоръ. Онъ хотѣлъ только, чтобъ работники лорда Комнора не взяли у него ни одной черепицы. Да, ни одной! ни одной!
Старый Сайласъ лежалъ въ чуланѣ, смежномъ съ единственной комнатой, гдѣ помѣщалась вся его семья. Маленькое окно, пропускавшее въ него свѣтъ, открывало видъ на то, что всѣ привыкли называть "болотомъ". На день отъ окна отдергивалась занавѣска изъ клѣтчатаго полотна, и больной старикъ могъ такимъ образомъ наблюдать за работами. Все вокругъ него отличалось крайней чистотой. Смерть, этотъ уравнитель всѣхъ существующихъ въ мірѣ различій, уже стояла у изголовья больного, и онъ первый протянулъ сквайру свою грубую, мозольную руку.
-- Я былъ увѣренъ, что вы придете, сказалъ онъ.-- Вашъ батюшка тоже приходилъ прощаться съ моимъ отцомъ передъ его смертью.
-- Полно, полно! возразилъ тронутый сквайръ.-- Зачѣмъ говорить о смерти? вы скоро оправитесь. Присылали они вамъ бульону изъ замка, какъ я имъ приказывалъ?
-- Да, да, у меня было все, что нужно для ѣды и питья. Молодой сквайръ и мистеръ Роджеръ навѣстили меня вчера.
-- Да, я это знаю.
-- Но сегодня я уже гораздо ближе къ могилѣ. Меня очень успокоило бы, еслибъ вы присмотрѣли за тѣмъ, что дѣлается въ Уэст-Спинеѣ, сквайръ, тамъ, гдѣ растетъ дикій терновникъ, въ которомъ мы когда-то открыли лисью пору. Не мало намъ было хлопотъ съ укрывавшимся въ ней звѣремъ! Вы, конечно, помните, сквайръ, хотя были тогда еще мальчикомъ. Я и теперь не могу безъ смѣху вспомнить о всѣхъ его продѣлкахъ. И онъ сдѣлалъ слабую попытку засмѣяться, которая окончилась жестокимъ припадкомъ кашля, не нашутку перепугавшимъ сквайра. Невѣстка больного подошла къ нему и сказала, что припадки эти съ нимъ часто повторяются и что, безъ сомнѣнія, онъ при одномъ изъ нихъ не замедлитъ отдать Богу душу. Мнѣніе это было высказано, не стѣсняясь, въ присутствіи умирающаго, который лежалъ съ трудомъ переводя духъ. Бѣдные простолюдины часто гораздо спокойнѣе и проще ожидаютъ неизбѣжнаго событія, чѣмъ ихъ болѣе образованные и развитые братья. Сквайръ былъ непріятно пораженъ этимъ, какъ онъ мысленно называлъ, жестокосердіемъ со стороны молодой женщины. Но на дѣлѣ старикъ Сайласъ принялъ отъ своей невѣстки не мало заботливыхъ попеченій; высказанное же ею предположеніе было для него такой же новостью, какъ еслибъ она объявила, что завтра взойдетъ солнце. Его гораздо болѣе занимало въ настоящую минуту желаніе продолжать свой разсказъ.