-- Законъ таковъ, что. непремѣнно требуетъ предусмотрительности въ подобнаго рода дѣлахъ, возразилъ Роджеръ.-- На слѣдующей недѣлѣ я буду въ Лондонѣ и заѣду къ Эме, чтобъ сдѣлать всѣ нужныя распоряженія и приготовленія. У тебя у самого станетъ легче на душѣ, когда все будетъ окончено.
-- У меня дѣйствительно станетъ легче на душѣ, только не отъ этого, а отъ того, что я увижу мою милую маленькую жену. Но что призываетъ тебя въ Лойдовъ? Желалъ бы я такъ, какъ ты, постоянно разъѣзжать туда и сюда, вмѣсто того, чтобъ сиднемъ сидѣть въ этомъ скучномъ, старомъ домѣ.
Осборнъ любилъ сравнивать свое положеніе съ положеніемъ Роджера и жаловаться на судьбу. Онъ забывалъ, что успѣхи брата и его собственныя невзгоды были только результатомъ ихъ характеровъ, а также и то, что большая часть дохода Роджера шла на содержаніе мистрисъ Осборнъ Гамлей. Еслибъ кто либо взялъ на себя трудъ представить Осборну его невеликодушную мысль въ ея настоящемъ свѣтѣ, онъ въ раскаяніи воскликнулъ бы, ударяя себя въ грудь: "Меа culpa!" По онъ былъ слишкомъ лѣнивъ для того, чтобъ совѣсть его могла дѣйствовать сама по себѣ безъ посторонней помощи.
-- Я и не подумалъ бы ѣхать, еслибъ не важное дѣло, отвѣчалъ Роджеръ, сильно покраснѣвъ, точно его упрекали въ томъ, что онъ тратилъ, вмѣсто своихъ собственныхъ, чужія деньги.-- Я получилъ письмо отъ лорда Голлингфорда. Ему извѣстно, что я ищу занятія, и онъ слышалъ о какомъ-то, которое, по его мнѣнію, годится для меня. Вотъ его письмо: если хочешь, прочти. Только онъ не говоритъ ничего опредѣлительнаго.
Осборнъ прочелъ письмо и отдалъ его Роджеру. Послѣ минутнаго молчанія онъ сказалъ:
-- На что тебѣ нужны деньги? Можетъ быть, мы слишкомъ много беремъ у тебя? Это мой стыдъ, но что я могу сдѣлать? Укажи мнѣ на какое-нибудь средство заработывать деньги, и я завтра же примусь за дѣло. Онъ говорилъ такъ, какъ будто бы Роджеръ упрекалъ его.
-- Выкинь изъ своей головы подобный вздоръ, мой милый! Долженъ же я когда-нибудь начать свою карьеру; поэтому я присматривался, не навернется ли какое-нибудь занятіе мнѣ по душѣ? Кромѣ того, я хочу, чтобъ батюшка снова принялся за осушку своихъ земель: это будетъ ему полезно, и нравственно и физически. Если мнѣ удастся дать ему денегъ, онъ и вы станете платить мнѣ проценты, пока не будете въ состояніи возвратить капитала.
-- Роджеръ, ты провидѣніе нашей семьи! воскликнулъ Осборнъ, глубоко тронутый поступкомъ брата и забывая на этотъ разъ сравнивать его дѣйствія съ своими собственными.
Итакъ, Роджеръ отправился въ Лондонъ, а Осборнъ вскорѣ послѣдовалъ за нимъ. Въ теченіе трехъ недѣль Гибсоны не видѣли братьевъ. Но какъ одна волна бѣжитъ за другой, такъ одно событіе смѣняется другимъ, одинъ интересъ слѣдуетъ за другимъ. "Семейство", какъ его называли въ Голлингфордѣ, пріѣхало въ Тоуэрсъ на осень. Замокъ снова наполнился посѣтителями. Тоуэрскіе слуги въ ливреяхъ и экипажи съ гербами, по примѣру предъидущихъ осеней, безпрестанно появлялись на двухъ голлингфордскихъ улицахъ.
Для мистрисъ Гибсонъ лично, ея посѣщенія въ Тоуэрсѣ имѣли гораздо болѣе прелести, чѣмъ визиты Роджера и даже Осборна Гамлеевъ. Цинція издавна питала антипатію къ знатному семейству, которое оказывало такое благоволеніе ея матери и такъ мало обращало вниманія на нее. Она, между прочимъ, считала Комноровъ виновными въ томъ, что рѣдко видѣла мать въ дѣтствѣ, когда ея маленькое сердечко жаждало и нигдѣ не находило любви. Въ настоящее время Цинція скучала также безъ Роджера, хотя не питала къ нему и сотой части той привязанности, какую онъ выказывалъ къ ней. Но ей пріятно было имѣть около себя человѣка, котораго она, какъ и всякій, кто его зналъ, глубоко уважала и сознавала, что этотъ человѣкъ ей безгранично преданъ, что каждое его желаніе для него -- законъ, каждое слово -- драгоцѣнный перлъ, каждый поступокъ -- небесная благодать. Она не отличалась скромной безсознательностью, но въ то же время и не была тщеславна. Она знала о поклоненіи, котораго была предметомъ, и когда, въ силу обстоятельствъ, лишилась его, то нѣсколько тосковала по немъ. Графъ и графиня, лордъ Голлингфордъ и леди Гарріета, лорды и леди вообще, ливреи, богатые наряды и кавалькады казались ей очень ничтожными въ сравненіи съ отсутствіемъ Роджера. А между тѣмъ она не любила его, нѣтъ, нисколько не любила. Молли знала это и нерѣдко приходила въ негодованіе отъ равнодушія Цинціи. Въ своихъ собственныхъ чувствахъ Молли не давала себѣ отчета: Роджеръ не интересовался гши, тогда какъ каждая мысль, каждое ощущеніе Цинціи имѣли для него огромное значеніе. Вслѣдствіе этого Молли старалась изучать сердце своей "сестры", и пришла къ тому убѣжденію, что Цинція не любила Роджера. Молли готова была плакать отъ страстнаго сожалѣнія и гнѣва при мысли о неоцѣненномъ сокровищѣ, которое полагалось къ ногамъ Цинціи. Ея сожалѣнія въ этомъ случаѣ были въ высшей степени безкорыстны, и ей нерѣдко приходилъ на умъ старый, исполненный нѣжности припѣвъ: "не желай лупы, мое дитятко: я не могу тебѣ дать ее!" Любовь Цинціи была луной, которой Роджеръ стремился овладѣть. Молли видѣла, что она не дается ему, и глубоко скорбѣла.