-- "Я его сестра", думала она. "Эта старая связь между нами еще существуетъ, хотя онъ теперь слишкомъ поглощенъ Цинціею, и ему не до того, чтобъ заниматься мною. Его мать называла меня "Фанни" и считала меня своею дочерью. Я буду наблюдать и выжидать случая, когда мои услуги, можетъ быть, понадобятся моему брату".
Въ одинъ прекрасный день леди Гарріета явилась съ визитомъ къ Гибсонамъ или, лучше сказать, къ мистрисъ Гибсонъ, такъ-какъ послѣдняя не переставала ревновать ко всякому, въ Голлингфордѣ, кого считала въ близкихъ сношеніяхъ съ знатнымъ семействомъ. Мистеръ Гибсонъ, конечно, зналъ о Комнорахъ не меньше своей жены; но онъ былъ ихъ докторомъ и, потому самому, былъ обязанъ хранить втайнѣ все, что доходило до его свѣдѣнія. Затѣмъ, внѣ своего дома, она имѣла соперника въ мистерѣ Престонѣ. Тотъ зналъ это и любилъ дразнить ее, притворяясь, что ему извѣстны такіе планы и намѣренія тоуэрскаго семейства, которыхъ она не знала. Но болѣе всего безпокоило мистрисъ Гибсонъ то расположеніе, какое леди Гарріета внезапно восчувствовала къ ея падчерицѣ, и она всячески старалась положить границы сближенію молодыхъ дѣвушекъ. Измышляемыя ею для того средства сильно смахивали на щитъ одного рыцаря въ старинномъ разсказѣ. Только изъ двухъ противоположныхъ сторонъ, которыя тотъ имѣлъ обыкновеніе подставлять двумъ приближающимся съ разныхъ сторонъ странникамъ, одна была золотая, а другая серебряная. У мистрисъ Гибсонъ выходило иначе: леди Гарріета видѣла постоянно блестящую, гладкую поверхность дорогого металла, а бѣдняжка Молли -- сѣрую, непріятную для глазъ свинцовую массу. Леди Гарріетѣ обыкновенно говорилось:
-- Молли нѣтъ дома. Она будетъ очень сожалѣть, что не видѣла васъ, но ей было необходимо пойдти навѣстить одну старую подругу своей матери. Я только и знаю, что твержу ей о постоянствѣ и о томъ, что не слѣдуетъ пренебрегать давнишними связями. Стернъ, кажется, сказалъ: "Не забывай друзей, а также и друзей твоей матери". Но, милая леди Гарріета, вы подождете ее, неправда ли? Я знаю, вы полюбили ее и, право, мнѣ иногда приходитъ на умъ, что вы ее предпочитаете вашей бѣдной, старой Клеръ.
Но къ Молли обращались съ слѣдующей рѣчью:
-- Сегодня ко мнѣ пріидетъ леди Гарріета и я никого болѣе не хочу принимать. Я приказала Маріи говорить всѣмъ, что меня нѣтъ дома. Леди Гарріета имѣетъ всегда такъ многое сообщить мнѣ... милая леди Гарріета! Она съ двѣнадцатилѣтняго возраста привыкла повѣрять мнѣ всѣ свои секреты. Конечно, она изъ учтивости освѣдомится о васъ; но если вы явитесь, то только помѣшаете намъ, какъ тотъ разъ. Какъ мнѣ это ни непріятно, а я должна сказать вамъ, что вы тогда поступили очень необдуманно и неприлично.
-- Марія мнѣ передала желаніе леди Гарріеты видѣть меня, спокойно замѣтила Молли.
-- Да, это было въ высшей степени неприлично и смѣло, продолжала мистрисъ Гибсонъ пропуская мимо ушей замѣчаніе Молли:-- на этотъ разъ я хочу избавить ея сіятельство отъ всякой случайной помѣхи, и потому считаю нужнымъ удалить васъ изъ дому, Молли. Вы хорошо сдѣлаете, если прогуляетесь на ферму Голли и напомните тамъ о сливахъ, которыя я заказала, но которыя мнѣ не были присланы.
-- Я схожу туда, вмѣшалась Цинція.-- Это слишкомъ дальная прогулка для Молли: она еще не совсѣмъ оправилась отъ простуды и не довольно сильна. Я же люблю движеніе на открытомъ воздухѣ. Если ужь вы непремѣнно желаете на сегодня избавиться отъ Молли, мам а, то пошлите ее къ мисъ Броунингъ: онѣ всегда бываютъ ей рады.
-- Я и не думала говорить, что желаю избавиться отъ Молли, возразила мистрисъ Гибсонъ: -- ты всегда даешь моимъ словамъ такой преувеличенный, почти грубый смыслъ. Я увѣрена, душечка Молли, что вы не вывели изъ нихъ подобнаго заключеніи. Я хлопочу единственно изъ желаніи угодить леди Гарріетѣ.
-- Не думаю, чтобъ я была въ силахъ дойти до фермы Голли. Но папа можетъ отвести туда ваше порученіе, такъ что и Цинціи нѣтъ надобности идти такъ далеко.