-- Такъ вы меня очень порицаете? Если кто-нибудь другой еще найдетъ мой поступокъ дурнымъ, я буду очень о немъ сожалѣть.
-- Милая, милая леди Гарріета, я никогда, даже въ глубинѣ сердца не думала порицать васъ! Это было бы непростительной дерзостью съ моей стороны.
-- Я намѣрена обзавестись исповѣдникомъ, но, предупреждаю васъ, Клеръ, что выборъ мой никакимъ образомъ не падетъ на васъ. Вы всегда были слишкомъ снисходительны ко мнѣ.
Послѣ минутнаго молчанія, она прибавила:
-- Дайте мнѣ позавтракать, Клеръ, если только это васъ не стѣснитъ. Я не намѣрена возвращаться домой прежде трехъ часовъ. Мое дѣло не можетъ быть окончено ранѣе, какъ я постаралась всѣхъ увѣрить въ Тоуэрсѣ.
-- О, какъ я рада! Только, вѣдь вы знаете, у насъ все такъ просто!
-- Дайте мнѣ хлѣба съ масломъ, да если есть, кусокъ холодной говядины. Не хлопочите много, Клеръ. Можетъ быть, это часъ вашего обѣда? Въ такомъ случаѣ, позвольте маѣ сѣсть съ вами за столъ за просто, какъ еслибъ я была членомъ вашей семьи.
-- Не безпокойтесь: я не сдѣлаю ради васъ никакихъ измѣненій въ нашихъ ежедневныхъ привычкахъ. Такъ пріятно будетъ имѣть васъ за нашимъ столомъ! Но мы обѣдаемъ поздно, а въ эту пору только завтракаемъ... Какъ дурно горитъ огонь! Въ пріятной бесѣдѣ съ вами, я совсѣмъ о немъ позабыла.
Она два раза позвонила очень громко, и съ большими промежутками между каждымъ звонкомъ. Немедленно явилась Марія и принесла уголья.
Звонокъ послужилъ также сигналомъ для Цинціи. Двѣ куропатки, первоначально предназначавшіяся для поздняго обѣда, тотчасъ же были поставлены въ огонь. Цинція вынула изъ шкафа самый лучшій фарфоръ, и съ обычной граціей и вкусомъ убрала столъ плодами и цвѣтами. Когда завтракъ былъ поданъ и леди Гарріета вышла въ столовую, она нашла, что извиненія хозяйки были совершенно излишними, и болѣе, нежели когда-либо, убѣдилась въ томъ, что Клеръ "посчастливилось". Цинція не замедлила присоединиться къ нимъ, какъ всегда, хорошенькая и изящно-одѣтая. Но почему-то она не понравилась леди Гарріетѣ, которая обратила на нее на столько вниманія, на сколько того требовала простая учтивость. Ея присутствіе сдѣлало разговоръ менѣе интимнымъ. Леди Гарріета передала нѣсколько извѣстій и новостей, которыя сами по себѣ были неважны, но о которыхъ говорили въ ея кругу, хотя она сама лично придавала имъ мало значенія.