-- Цинція! Вы его очень любите? Онъ вамъ очень дорогъ?
Пытливый, проницательный взоръ нѣсколько смутилъ Цинцію.
-- Съ какимъ торжественнымъ видомъ вы это у меня спрашиваете, Молли?! сказала она и засмѣялась, чтобы скрыть свое смущеніе! Потомъ, взглянувъ на Молли, она продолжала:-- развѣ я еще недостаточно доказала это? Впрочемъ, я не разъ говорила, что не одарена способностью любить. Я и ему сказала нѣчто подобное. Но я могу уважать человѣка; онъ мнѣ можетъ нравиться; я въ состояніи восхищаться имъ, только никакая любовь -- ни даже моя любовь къ вамъ, маленькая Молли -- не въ силахъ сбить меня съ ногъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ, не говорите мнѣ! вскричала Модли почти съ страстнымъ порывомъ, и закрыла ей ротъ рукой -- Не говорите. Я не стану васъ слушать. Мнѣ не слѣдовало васъ спрашивать... это только заставляетъ васъ говорить ложь!
-- Что съ вами, Молли?
И Цинція, въ свою очередь, старалась прочесть по лицу Молли значеніе и смыслъ ея словъ.-- Что съ вами? Точно вы сами любили его!
-- Я? сказала Молли, и вся кровь ея прихлынула, къ сердцу. Но черезъ мгновеніе румянецъ возвратился на ея щеки, и она мужественно отвѣчала, полагая, что говоритъ правду, но въ сущности, скрывая часть ея.
-- Конечно, я его люблю, и нахожу, что вы въ его любви пріобрѣли неоцѣненное сокровище. Я горжусь тѣмъ, что онъ былъ мнѣ братомъ, и сама люблю его, какъ сестра, а васъ люблю вдвое больше прежняго, потому что онъ почтилъ васъ своей любовью.
-- Нельзя сказать, чтобъ это было очень лестно! возразила Цинція, смѣясь, но довольная тѣмъ, что слышала похвалы своему жениху. Она даже была не прочь съ небрежностью отозваться о немъ, лишь бы вызвать новый потокъ лестныхъ для него рѣчей.
-- Да, онъ хорошій человѣкъ и слишкомъ ученъ и уменъ для такой дурочки, какъ я. Но и вы не можете не согласиться съ тѣмъ, что онъ дуренъ собой и неуклюжъ. А я люблю красоту и изящество.