-- Нѣтъ! сказала она наконецъ,-- Мы не можемъ отказаться. Я увѣрена, что Цинція не захочетъ этого, особенно если вообразитъ себѣ, что другіе рѣшаютъ за нее. Къ тому же онъ очень сильно привязанъ къ ней. Ахъ, еслибы онъ былъ на мѣстѣ Осборна!
-- Сказать ли тебѣ мое мнѣніе? спросилъ мистеръ Гибсонъ уже совсѣмъ серьёзно.-- Передъ нами двое влюбленныхъ молодыхъ людей. Одинъ изъ нихъ честнѣйшее, благороднѣйшее существо въ мірѣ; другая -- прелестная, живая, милая дѣвушка. Отецъ молодаго человѣка непремѣнно долженъ быть увѣдомленъ; онъ, безъ сомнѣнія, разсердится и станетъ сопротивляться, такъ-какъ въ денежномъ отношеніи дѣло это дѣйствительно въ высшей степени неблагоразумно. Но пусть они потерпятъ и подождутъ, и все пріидетъ къ хорошему концу. Лучшей участи не дождется ни одна женщина. Желалъ бы я, чтобы на долю Молли выпало тоже нѣчто подобное.
-- Я постараюсь устроить ея судьбу, право, постараюсь, сказала мистрисъ Гибсонъ, обрадованная перемѣной его тона и обращенія.
-- Вотъ этого-то я и не допущу. Это единственная вещь, которую я запрещаю. Я не хочу, чтобы для Молли "старались".
-- Хорошо, хорошо, только не сердись, мой милый! Я одну минуту думала, что ты не на шутку разсердился и страшно перепугалась.
-- Это ни къ чему бы не повело! сказалъ онъ угрюмо и всталъ, какъ-бы съ цѣлью положить конецъ разговору. Его жена была рада поскорѣй уйдти. Супружеская бесѣда оказалась далеко неудовлетворительной. Мистеръ Гибсонъ принужденъ былъ прігдти къ тому убѣжденію, что понятія о чести избранной имъ жены далеко не соотвѣтствовало его собственнымъ правиламъ, но которымъ онъ поступалъ всю свою жизнь и которыя надѣялся внушить дочери. Онъ былъ раздраженъ болѣе, чѣмъ то выражалъ. Въ сердцѣ его возникло чувство недовольства самимъ собою и недовѣрія къ женѣ; недовѣріе это распространилось даже на невинную Цинцію, вслѣдствіе чего обращеніе его съ матерію и съ дочерью сдѣлалось гораздо рѣзче и холоднѣе обыкновеннаго. Онъ послѣдовалъ въ гостиную за мисірисъ Гибсонъ и серьёзно поздравилъ изумленною Цинцію.
-- Развѣ мама вамъ сказала? спросила она, бросая на мать взглядъ, исполненный упрека.-- Едва-ли то, что произошло между нами, можно назвать помолвкой. Мы всѣ, не исключая мама, порѣшили держать это втайнѣ.
-- Но, моя милая Цинція, не могла же ты ожидать, чтобы я стала что-нибудь скрывать отъ моего мужа, извинялась мистрисъ Гибсонъ.
-- Вы, можетъ быть, и правы. Во всякомъ случаѣ, сэръ, сказала Цинція, обращаясь къ нему съ очаровательной откровенностью: -- я рада, что вамъ это извѣстно. Вы всегда были ко мни добры и я, безъ сомнѣнія, сама вамъ все разсказала бы. Только я не хочу, чтобы объ этомъ толковали, и потому, прошу васъ, сэръ, не измѣняйте моей тайнѣ. Да притомъ, это совсѣмъ не помолвка: онъ (она покраснѣла, произнося коротенькое мѣстоименіе, которое выражало, что для нея теперь существуетъ только одинъ онъ на свѣтѣ) не хотѣлъ связывать меня никакимъ обѣщаніемъ до своего возвращенія.
Мистеръ Гибсонъ пристально посмотрѣлъ на нее, повидимому, нисколько не тронутый ея миловидностью и граціей, которыя въ настоящую минуту ему слишкомъ непріятно напоминали обращеніе ея матери. Потомъ онъ взялъ ее за руку и серьёзно замѣтилъ: