-- Надѣюсь, что вы окажетесь достойной его, Цинція. На вашу долю выпадаетъ большое счастіе. Трудно найдти другое столь же честное и теплое сердце, какъ сердце Годжера. Я знаю его съ самаго дѣтства, и потому говорю такъ смѣло.
Молли готова была броситься къ отцу на шею и громко поблагодарить его за эту похвалу отсутствующему. Но Цинція слегка надулась, прежде чѣмъ рѣшилась взглянуть ему въ лицо съ улыбкой.
-- Нельзя сказать, чтобъ вы были любезны, мистеръ Гибсонъ, замѣтила она.-- Онъ считаетъ меня достойной себя; а его мнѣніе, какъ мнѣніе человѣка глубоко вами уважаемаго, должно имѣть нѣкоторую дѣну въ вашихъ глазахъ.
Если она надѣялась вызвать его на комплиментъ, то ошиблась въ своемъ ожиданіи. Мистеръ Гибсонъ разсѣянно выпустилъ ея руку изъ своей, сѣлъ въ кресло близь камина и устремилъ задумчивый взоръ на яркое иламя, точно надѣясь прочесть тамъ сокрытое отъ него будущее. Молли видѣла, какъ глаза Цинцщ наполнились слезами, и послѣдовала за ней на другой конецъ комнаты, гдѣ та принялась рыться въ рабочемъ ящикѣ.
-- Милая Цинція, сказала она ей, и пожала руку, помогая ей что-то отыскивать.
-- О, Молли, я такъ люблю вашего отца! Что заставляетъ его такъ сурово говорить со мной?
-- Не знаю, отвѣчала Молли.-- Онъ, можетъ быть, усталъ.
Мистеръ Гибсонъ прервалъ ихъ разговоръ. Онъ стряхнулъ съ себя задумчивость и, обращаясь къ Цинціи, сказалъ:
-- Издѣюсь, вы не сочтете это за нарушеніе даннаго слова, Цинція, если я передамъ сквайру то... что произошло сегодня между вами и его сыномъ. Меня связываетъ обѣщаніе. Онъ боялся -- лучше вамъ сразу сказать правду -- онъ боялся (Гибсонъ сдѣлалъ особенное удареніе на послѣднемъ словѣ), чтобы между его сыновьями и вами двумя не произошло чего либо подобнаго, и я еще на дняхъ увѣрялъ его, что ему рѣшительно нечего опасаться. Но въ то же время я далъ ему слово увѣдомить его, лишь только что-нибудь замѣчу.
Цинція казалась очень недовольной.