-- Неужели это вы, мистеръ Коксъ? сказала она, подходя къ нему съ протянутой рукой и привѣтствуя его съ большой простотой и дружелюбіемъ.
-- Да; я васъ очень давно не видѣлъ. Вы такъ выросли, такъ... но, я полагаю, этого не слѣдуетъ говорить, пробормоталъ онъ съ застѣнчивой поспѣшностью, все время держа ее за руку, къ немалому ея удивленію и неудовольствію. Затѣмъ мистрисъ Гибсонъ представила ему свою дочь, и обѣ молодыя дѣвушки заговорили объ удовольствіи, доставленномъ имъ прогулкой. Если для мистера Кокса и была когда нибудь возможность успѣха, то въ это первое свиданіе онъ испортилъ все дѣло упорствомъ, съ какимъ старался выказатъ свою любовь, а мистрисъ Гибсонъ усердно ему въ томъ помогала. Простота и дружелюбіе въ обращеніи Молли замѣнились сдержанностью, которую онъ нашелъ весьма дурной отплатой за двухлѣтнее съ его стороны постоянство. Къ тому же, она совсѣмъ не была такой необыкновенной красавицей, какою ему рисовали ее воображеніе и любовь. Мисъ Киркпатрикъ отличалась гораздо большей красотой, да и доступъ къ ней оказывался несравненно легче, Цинція, дѣйствительно, явилась передъ нимъ въ полномъ своемъ вооруженіи: она, о чемъ бы онъ ни говорилъ, съ напряженнымъ вниманіемъ слушала его рѣчи, какъ будто бы онѣ въ высшей степени интересовали ее, выказывала полное уваженіе ко всѣмъ его мнѣніямъ и сужденіямъ, однимъ словомъ, по обыкновенію -- безсознательно, пустила въ ходъ все свое инстинктивное искуство пріятно щекотать самолюбіе мужчинъ. Такимъ образомъ, пока Молли такъ спокойно отталкивала его отъ себя, Цинція привлекала его къ себѣ, и постоянство его не замедлило пасть передъ неотразимой силой ея очарованія. Онъ внутренно радовался тому, что не успѣлъ еще слишкомъ далеко зайдти въ своемъ ухаживаніи за Молли, и мысленно благодарилъ мистера Гибсона, два года тому назадъ запретившаго ему всякія изъявленія своей привязанности. Теперь онъ ясно видѣлъ, что Цинція, и одна только Цинція, могла сдѣлать его счастливымъ. По истеченіи двухъ недѣль, произведшихъ окончательный переворотъ въ его чувствованіяхъ, онъ счелъ нужнымъ поговорить съ мистеромъ Гибсономъ. Онъ сдѣлалъ это съ нѣкоторымъ самодовольнымъ ощущеніемъ, возбужденнымъ въ немъ увѣренностью въ томъ, что поступокъ его, въ настоящемъ случаѣ, именно такой, какого слѣдовало ожидать отъ всякаго порядочнаго человѣка, находящагося въ одинаковыхъ съ нимъ обстоятельствахъ. Но, въ то же время, онъ не могъ отдѣлаться отъ чувства стыда, которое невольно овладѣвало имъ при мысли о предстоящемъ признаніи въ измѣнчивости своего сердца. Онъ могъ не выражать словами этого признанія; но оно само собой подразумѣвалось. Случилось, что въ двѣ недѣли, которыя мистеръ Коксъ почти безвыходно провелъ въ семьѣ мистера Гибсона, хозяинъ очень мало былъ дома. Только изрѣдка, видя на короткое время своего бывшаго ученика, онъ нашелъ его измѣнившимся къ лучшему, особенно съ тѣхъ поръ, какъ обращеніе съ нимъ Молли убѣдило его, что молодому человѣку нечего надѣяться на ея расположеніе. Но мистеръ Гибсонъ даже не подозрѣвалъ впечатлѣнія, какое произвела на мистера Кокса Цинція; не то, конечно, онъ не далъ бы развиться въ немъ этой новой склонности. Вообще, докторъ не допускалъ возможности, чтобъ молодая дѣвушка, хотя бы только отчасти связанная обѣщаніемъ въ отношеніи къ одному человѣку, могла принимать ухаживаніе другого и не поспѣшить объясниться съ нимъ.
Мистеръ Коксъ пожелалъ видѣть мистера Гибсона наединѣ. Оба джентльмена сидѣли въ комнатѣ, служившей нѣкогда мѣстомъ занятій для учениковъ доктора, а теперь предназначавшейся для пріема больныхъ, приходившихъ къ мистеру Гибсону на домъ, за совѣтомъ и медицинскимъ пособіемъ. Но комната эта еще на столько сохранила свой прежній видъ, что невольно внушала мистеру Коксу нѣкоторый страхъ и смущеніе. Онъ былъ красенъ до корня своихъ красныхъ волосъ и безпокойно вертѣлъ въ рукахъ новенькую, лоснящуюся шляпу. Наконецъ, онъ съ отчаяніемъ прямо приступилъ къ дѣлу, мало заботясь о связности и ясности своихъ словъ.
-- Мистеръ Гибсонъ, вы, безъ сомнѣнія, будете крайне удивлены... во всякомъ случаѣ, я самъ не могу придти въ себя отъ изумленія... отъ того, что намѣренъ объявить вамъ. Но я считаю прямой обязанностью всякаго честнаго человѣка, какъ и вы сами это говорили, сэръ, два года тому назадъ, обратиться сначала къ отцу; а вы, сэръ, замѣняете мисъ Киркпатрикъ отца. Я желалъ бы выразить мои чувства, мои надежды, или, лучше сказать, мои желанія, однимъ словомъ...
-- Мисъ Киркпатрикъ? съ изумленіемъ произнесъ мистеръ Гибсонъ.
-- Да, сэръ! продолжалъ мистеръ Коксъ съ мужествомъ отчаянія.-- Я знаю, это можетъ показаться вамъ непостоянствомъ, измѣнчивостью; но увѣряю васъ, я пріѣхалъ сюда съ сердцемъ, вполнѣ преданнымъ вашей дочери. Я былъ твердо намѣренъ сдѣлать ей предложеніе. Но, сэръ, еслибъ вы видѣли, какъ она со мной обращалась всякій разъ, какъ я рѣшался оказывать ей нѣкоторое вниманіе! Это была не робость, а просто отвращеніе; увѣряю васъ, я не ошибаюсь, тогда какъ мисъ Киркпатрикъ... онъ скромно опустилъ глаза и слегка улыбнулся, приглаживая ворсъ на своей шляпѣ.
-- Тогда какъ мисъ Киркпатрикъ?... повторилъ мистеръ Гибсонъ такъ грозно, что мистеръ Коксъ, эсквайръ и богатый землевладѣлецъ, почувствовалъ себя смущеннымъ и испуганнымъ, какъ будто бы онъ попрежнему былъ ученикомъ, а мистеръ Гибсонъ его учителемъ.
-- Я только хотѣлъ сказать, сэръ, что, на сколько можно судить по манерамъ, по благосклонности, съ какой меня слушали, но привѣтливости, съ какой принимали... я... я могу вывести заключеніе... я могу выразить надежду на то, что мисъ Киркпатрикъ не совсѣмъ ко мнѣ равнодушна. Я готовъ ждать. Если вы только ничего противъ этого не имѣете, сэръ, то я желалъ бы переговорить съ ней, добавилъ мистеръ Коксъ, чувствуя нѣкоторую неловкость при видѣ выраженія, появившагося на лицѣ мистера Гибсона.-- Увѣряю васъ, я не имѣю никакой надежды на успѣхъ съ мисъ Гибсонъ, продолжалъ онъ опять, думая, что мистеръ Гибсонъ оскорбился его непостоянствомъ.
-- И впрямь не имѣете! Но вы напрасно себѣ воображаете, что это сердитъ меня. Что касается до мисъ Киркпатрикъ, то вы ошибаетесь на ея счетъ. Не можетъ быть, чтобъ она захотѣла поощрять ваше ухаживаніе!
Мистеръ Коксъ замѣтно поблѣднѣлъ. Если его чувствованія не отличались постоянствомъ, то они, во всякомъ случаѣ, было очень сильны.