-- Я думаю, сэръ, что еслибъ вы ее видѣли... Я не самонадѣянъ и, право, трудно объяснить, что именно въ ея обращеніи возбудило во мнѣ... Во всякомъ случаѣ, сэръ, вы мнѣ позволите попытать счастія и поговорить съ ней?
-- Конечно, если ничто другое не въ состояніи убѣдить васъ. Мой совѣтъ вамъ, лучше не подвергаться непріятности получить отказъ. Можетъ быть, я и дурно дѣлаю, но предупреждаю васъ, что ея сердце несвободно.
-- Нѣтъ! воскликнулъ мистеръ Коксъ.-- Тутъ должна быть ошибка. Мистеръ Гибсонъ, я, на сколько смѣлъ, выказывалъ ей любовь свою, и она всегда, какъ нельзя благосклоннѣе принимала выраженіе ея. Она не могла не понять меня и, можетъ быть, перемѣнила намѣреніе. Это даже весьма вѣроятно: она подумала, разсудила, и предпочла другого.
-- Подъ "другимъ" вы, конечно, подразумѣваете самого себя. Я, пожалуй, могу допустить возможность подобнаго непостоянства (онъ не могъ удержаться отъ легкой усмѣшки), но былъ бы очень огорченъ, еслибъ въ ней провинилась мисъ Киркпатрикъ.
-- Но вѣдь это могло случиться, и я все-таки желалъ бы поговорить съ ней. Не позволите ли вы мнѣ повидаться съ ней?
-- Конечно, позволю, мой бѣдный другъ.-- Вмѣстѣ съ презрѣніемъ, мистеръ Гибсонъ не могъ не чувствовать сожалѣнія и даже нѣкотораго уваженія къ простосердечію и искренности молодого человѣка.-- Я сейчасъ пришлю ее сюда.
-- Благодарю васъ, сэръ. Да благословитъ васъ Богъ за вашу доброту!
Мистеръ Гибсонъ пошелъ наверхъ въ гостиную, гдѣ надѣялся застать Цинцію. И дѣйствительно, она была тамъ, прекрасная и безпечная, какъ всегда. Она дѣлала шляпку для матери и болтала съ Молли.
-- Цинція, сдѣлайте мнѣ одолженіе, пойдите сейчасъ же въ мою пріемную. Мистеръ Коксъ желаетъ поговорить съ вами.
-- Мистеръ Коксъ? спросила Цинція.-- Что ему надо?