Мистеръ Гибсовъ положилъ газету.
-- Ясно, сказалъ онъ:-- что у нея нѣтъ" ни платьевъ, ни денегъ, на которыя она могла бы купить ихъ для предстоящей поѣздки въ Лондонъ. Ясно также и то, что она не хочетъ отвѣчать на наши разспросы. Она, нечего сказать, любитъ-таки таинственность, а я отъ всего сердца ненавижу секреты. Тѣмъ не менѣе, я нахожу, что ей необходимо поддержать сношенія, дружбу, или что бы тамъ ни было, съ семействомъ брата ея отца. Я охотно дамъ ей десять фунтовъ; если этого мало, то, или ты пополни сумму, или пусть она обойдется безъ какой-нибудь наименѣе необходимой туалетной принадлежности.
-- Во всемъ мірѣ не найдется другого такого милаго, добраго, великодушнаго существа, какъ ты, мистеръ Гибсонъ! воскликнула его жена.-- И какъ подумаешь, что ты для нея не болѣе, какъ отчимъ! Кто другой могъ бы быть такъ добръ къ бѣдной сироткѣ? Но Молли, моя милая, за то и вы должны сознаться, что очень счастливы вашей мачихой, не правда ли, моя голубушка? Какія пріятныя tête-à-tête будемъ мы проводить съ вами послѣ отъѣзда Цинціи! Мнѣ, право, даже кажется, что я съ вами болѣе схожусь, чѣмъ съ ней; хотя она мнѣ и родная дочь, но, какъ говоритъ вашъ дорогой папа, она любитъ таинственность. Для меня же нѣтъ ничего ненавистнѣе сдержанности и утайки.-- Десять фунтовъ! Да это совсѣмъ освѣжитъ ея гардеробъ! Она можетъ на нихъ сшить себѣ два платья и купить новую шляпку. Дорогой мистеръ Гибсонъ, какъ ты великодушенъ!
Изъ-за газеты послышалось нѣчто въ родѣ презрительнаго ворчанья.
-- Могу я пойдти и сказать ей? спросила Молли, вставая.
-- Конечно, душенька. Да убѣдите ее въ томъ, что было бы въ высшей степени неблагодарно отказаться отъ подарка вашего отца, который очень желаетъ, чтобъ она поѣхала въ Лондонъ. Скажите ей еще, что было бы очень нехорошо съ ея стороны не принять приглашенія, которое современемъ можетъ распространиться и на другихъ членовъ семьп. Пусть теперь ѣдетъ Цинція: я никогда не думаю о себѣ, и къ тому же, очень незлопамятна, вслѣдствіе чего охотно прощаю имъ нанесенную мнѣ обиду. Если же они потомъ пригласятъ меня -- что они даже обязаны сдѣлать -- то я не успокоюсь, пока не дамъ имъ понять, что не лишнее было бы и вамъ прислать приглашеніе. Мѣсяцъ, другой, проведенные въ Лондонѣ, принесли бы вамъ, Молли, большую пользу.
Молли вышла изъ комнаты задолго до конца этой рѣчи. Мистеръ Гибсонъ былъ весь погруженъ въ газету. Но мистрисъ Гибсонъ, не смущаясь, продолжала говорить. Она была очень довольна, что хоть кто-нибудь изъ семьи поѣдетъ въ Лондонъ, находя это гораздо лучшимъ, чѣмъ отвѣчать на приглашеніе мистера Киркпатрика отказомъ, и никогда потомъ не быть въ состояніи даже поговорить о его вниманіи къ ней и къ ея дочери. Въ благодарность мистеру Гибсону за его доброту къ Цинціи; она рѣшилась быть тоже доброй къ Молли. Она станетъ нарядно одѣвать ее, пригласитъ къ себѣ въ домъ молодыхъ людей; однимъ словомъ, она будетъ дѣлать все, чего не желаютъ ни Молли, ни ея отецъ, но ни за что не сдѣлаетъ для нихъ того, чего они хотятъ. Отецъ и дочь желали одного: свободно, безъ опасеній возбудить ея ревность, сноситься другъ съ другомъ; но въ этомъ случаѣ, мистрисъ Гибсонъ то и дѣло воздвигала на пути ихъ непреодолимыя препятствія.
XX.
Тайныя мысли выходятъ наружу.
Молли нашла Цинцію въ гостиной. Она стояла у окна, выходившаго въ садъ, и вздрогнула, когда Молли подошла къ ней.