-- Роджеру? Нѣтъ, я не о немъ теперь думала! Что ему до этого за дѣло? Я съѣзжу въ Лондонъ и возвращусь прежде, чѣмъ до него успѣетъ дойдти извѣстіе о моемъ намѣреніи побывать у моихъ родственниковъ.
-- Такъ вы поѣдете? спросила Молли.
Цинція немного подумала, потомъ отвѣчала:
-- Да, я поѣду. Это, конечно, неблагоразумно, но доставитъ мнѣ много удовольствія. Гдѣ мистеръ Гибсонъ? Я хочу поблагодарить его. О, какъ онъ добръ! Молли, вы счастливая дѣвушка!
-- Я? сказала Молли, почти испуганная такого рода увѣреніемъ. Бѣдняжка находила, что многое идетъ не такъ, какъ бы ей хотѣлось, а хуже всего то, что и не надѣялась ни на какое измѣненіе къ лучшему.
-- Онъ тамъ! воскликнула Цинція: -- я слышу его голосъ въ прихожей! И она бросилась внизъ, схватила мистера Гибсона за руку и начала его благодарить съ такой горячностью, такъ мило и въ то же время нѣжно, что онъ снова почувствовалъ къ ней нѣчто въ родѣ своего прежняго расположенія. Онъ на минуту забылъ и свое неудовольствіе противъ нея, и причины, его возбудившія.
-- Хорошо, хорошо, моя милая, сказалъ онъ: -- довольно, перестаньте! Вамъ слѣдуетъ поддерживать сношенія съ вашими родственниками. Не стоитъ объ этомъ больше и говорить.
-- Вашъ отецъ самый милый изъ мужчинъ, какихъ я знаю, сказала Цинція, возвратясь къ Молли: -- это-то и заставляетъ меня такъ дорожить его добрымъ мнѣніемъ и такъ безпокоиться, когда онъ бываетъ недоволенъ мною. Ну, а теперь, подумаемъ-ка о поѣздкѣ въ Лондонъ. Она будетъ очень пріятна, не правда-ли? Десять фунтовъ -- большая сумма! А какое удовольствіе, хоть на короткое время, выбраться изъ Голлингфорда!
-- Въ самомъ дѣлѣ? задумчиво проговорила Молли.
-- О, да. Конечно, вы понимаете, что я говорю не объ удовольствіи разстаться съ вами: это, напротивъ, печалитъ меня. Но какъ бы то ни было, провинціальный городокъ все-таки не то, что Лондонъ. Вамъ нечего улыбаться истинамъ, которыя я изрекаю. Я всегда питала большую симпатію къ Monsieur de la Police: