-- Какъ вы ростете, Молли! воскликнула мисъ Фёбе.-- Вы высоки и стройны, какъ тополь -- такъ, кажется, поется въ старинной пѣснѣ?
-- Ростите въ мудрости тѣжъ же, какъ въ красотѣ, Молли, сказала ей вслѣдъ мисъ Броунингъ.
Лишь только Молли ушла, мисъ Броунингъ встала, затворила покрѣпче дверь, сѣла поближе къ сестрѣ, и почти шопотомъ сказала!
-- Фёбе, съ мистеромъ Престономъ въ тотъ день, когда его встрѣтила въ Вересковой Аллеѣ мистрисъ Гуденофъ, была не Цинція, а сама Молли.
-- Господи, помилуй! воскликнула мисъ Фёбе, ни минуты не сомнѣваясь въ справедливости словъ своей сестры.-- Какъ ты это узнала?
-- Сложивъ вмѣстѣ два и два. Развѣ ты не замѣтила, какъ Молли то краснѣла, то блѣднѣла, и съ такой увѣренностью утверждала, что между мистеромъ Престономъ и Цинціей Киркпатрикъ не существуетъ помолвки?
-- Можетъ быть, они и не помолвлены. Но мистрисъ Гуденофъ видѣла ихъ вмѣстѣ...
-- Мистрисъ Гуденофъ только проѣхала мимо Вересковой Аллеи въ своемъ фаэтонѣ, важно произнесла мисъ Броунингъ: -- но всѣмъ намъ извѣстно, какъ она боится ѣздить въ экипажѣ, и потому со страху легко могла ошибиться. У Молли и Цинціи есть одинакія клѣтчатыя шали и шляпки. А Молли съ рождества очень выросла, и совсѣмъ сравнялась съ Цинціей. Я всегда опасалась, чтобъ она не была маленькой и толстенькой; но она теперь выровнялась и сдѣлалась очень стройна. Я готова поручиться въ томъ, что мистрисъ Гуденофъ видѣла Молли, но приняла ее за Цинцію.
Когда мисъ Броунингъ готова была "поручиться" въ справедливости своей догадки, мисъ Фёбе ничего болѣе не оставалось, какъ повѣрить ей. Она сидѣла молча, погруженная въ собственныя мысли; потомъ сказала:
-- Такъ что жь, сестра: это была бы недурная партія.