Мисъ Фёбе нѣсколько времени послѣ этого упрека молчала.
-- Я все-таки надѣюсь еще, заговорила она, наконецъ: -- что не Молли гуляла съ нимъ въ Вересковой Аллеѣ.
-- Ты можешь надѣяться, сколько твоей душѣ угодно, а я почти увѣрена въ противномъ. Тѣмъ не менѣе, я полагаю, намъ лучше ни слова не говорить объ этомъ мистрисъ Гуденофъ. Она вообразила себѣ, что видѣла Цинцію; ну, и пусть будетъ такъ, пока мы не удостовѣримся въ справедливости нашей догадки насчетъ Молли. Мистеръ Престонъ, пожалуй, годится для Цинціи, которая воспитана во Франціи, что, однако, не мѣшаетъ ей имѣть прелестныя манеры. Она можетъ и не быть слишкомъ разборчивой. Но онъ не долженъ имѣть, и не получитъ Молли, хотя бы мнѣ пришлось для того идти самой въ церковь и не допустить оглашенія ихъ свадьбы. Все, что я знаю, заставляетъ меня сильно бояться, чтобы между ними чего нибудь не было. Намъ слѣдуетъ за ней наблюдать, Фёбе. Я намѣрена, вопреки ей самой, быть ея ангеломъ-хранителемъ.
Конецъ второй части.
Часть третья
I.
Собираются тучи.
Мистрисъ Гибсонъ возвратилась изъ Лондона преисполненная воспоминаніями о прелестяхъ столицы. Леди Комноръ была къ ней милостива и ласкова, "такъ была тронута тѣмъ, что я поѣхала повидаться съ нею тотчасъ по возвращеніи ея въ Англію"; леди Гарріета была крайне мила и ухаживала за своей прежней гувернанткой; лордъ Комноръ добръ и радушенъ, какъ всегда; что же касается до Киркпатриковъ, то въ домѣ лорда-канцлера не могло бы быть большаго великолѣпія, нежели у нихъ, и шелковое платье жены главнаго судьи королевской скамьи облакомъ проносилось въ ея воображеніи надъ образами служанокъ и лакеевъ. Да и Цинціей такъ много восхищались: а мистрисъ Киркпатрикъ совсѣмъ задарила ее бальными платьями и вѣнками, хорошенькими шляпками и мантильками, словно благодѣтельная фея, въ волшебной сказкѣ, такъ что подаренные ей мистеромъ Гибсономъ бѣдные 10 фунтовъ казались ужь очень жалкими на ряду съ такою щедростью.
-- И такъ они ее полюбили! ужь не знаю, когда отпустятъ обратно къ намъ. (Этими словами мистрисъ Гибсонъ оканчивала всѣ свои разсказы). А вы, Молли, что-то вы подѣлывали съ вашимъ папа? Судя по вашему письму, вамъ было очень весело. Мнѣ некогда было прочитать его въ Лондонѣ, поэтому я положила его въ карманъ, и прочла въ дилижансѣ, возвращаясь домой. Однако, мое милое дитя, какой же у васъ старомодный видъ, съ вашимъ обтянутымъ платьемъ и спутанными локонами! Локоны совсѣмъ вышли изъ моды. Надо вамъ придумать другую прическу, продолжала она, усиливаясь пригладить черныя, волнистыя кудри Молли.
-- Я послала къ Цинціи письмо, полученное на ея имя изъ Африки, робко сказала Молли: -- говорила она вамъ, что въ немъ было написано?