-- О, Цинція, вскрикнула Молли, съ трудомъ переводя дыханіе, когда она прочла отмѣченное мѣсто.-- Какъ вамъ не гордиться имъ?-- Это былъ отчетъ о годичномъ засѣданіи "географическаго общества", на которомъ лордъ Голлингфордъ прочелъ собранію письмо, полученное имъ отъ Роджера Гамлея изъ Аракуоба, селенія въ Африкѣ, до тѣхъ поръ еще непосѣщеннаго ни однимъ ученымъ европейскимъ путешественникомъ, и о которомъ мистеръ Гамлей сообщалъ много занимательныхъ подробностей. Письмо это было выслушано съ величайшимъ интересомъ, и многіе изъ говорившихъ послѣ того членовъ отзывались объ авторѣ его съ высокой похвалою. Но зная Цинцію, Молли не слѣдовало ожидать отъ нея горячаго отзыва на чувства, внушившія ей ея восклицаніе. Какъ бы сильно ни говорили въ душѣ ея гордость или радость или благодарность или даже негодованіе, раскаяніе, печаль -- одного факта, что кто-нибудь разсчитываетъ на изліяніе одного изъ этихъ чувствъ съ ея стороны, достаточно было бы, чтобы помѣшать ей выразить его.
-- Я не могу всѣмъ этимъ такъ восторгаться, какъ вы, Молли. Къ тому же, это для меня не новость, по крайней-мѣрѣ, не совсѣмъ новость. Я слыхала объ этомъ митингѣ еще передъ отъѣздомъ моимъ изъ Лондона. О немъ много было говорено въ дядиномъ кружку. Конечно, я не слыхала тамъ такихъ похвалъ, какія расточаются ему здѣсь; но вѣдь это все условная манера говорить, ничего неозначающая. Нельзя же не похвалить, когда такая важная особа, какъ лордъ, беретъ на себя трудъ вслухъ прочитать одно изъ его писемъ!
-- Вздоръ какой! возразила Молли:-- вы сами знаете, что не то вы думаете, что вы говорите, Цинція.
Цинція съ премилой ужимочкой передернула плечами, но не подняла головы отъ шитья. Молли принялась перечитывать отчетъ.
-- Ахъ, Цинція! вдругъ сказала она: -- вѣдь и вы могли бы тамъ быть, тамъ были дамы; тутъ такъ и сказано, что "присутствовало множество дамъ". О, неужели вамъ нельзя было устроить такъ, чтобы поѣхать? Если кружокъ вашего дяди интересовался такими вещами, развѣ вы не могли поѣхать съ кѣмъ-нибудь изъ его знакомыхъ?
-- Можетъ быть, еслибы попросилась; по я бы, мнѣ кажется, значительно удивила ихъ такой внезапной страстью къ наукѣ.
-- Вы могли бы объяснить вашему дядѣ все дѣло, какъ оно есть въ дѣйствительности; онъ бы ужь вѣрно никому не разсказалъ, еслибы вы попросили его, и помогъ бы вамъ.
-- Послушайте, Молли, разъ навсегда, сказала Цинція, кладя на столъ работу и говоря рѣзкимъ, повелительнымъ тономъ: -- поймите вы пожалуйста, что я желаю и всегда желала, чтобы отношенія, въ которыхъ я нахожусь къ Роджеру, никогда не упоминались и не служили предметомъ разговора. Когда настанетъ время, я скажу дядѣ и всѣмъ, до кого это касается; но я не намѣрена дѣлать глупости и еще попасться въ бѣду, даже изъ желанія слышать ему похвалы, проболтавшись до поры, до времени. А еслибы меня стали принуждать, то я бы скорѣе согласилась прекратить всякія сношенія съ нимъ и избавиться за одинъ разъ отъ всякихъ непріятностей. Мнѣ не можетъ быть хуже, чѣмъ теперь.
Она начала свою рѣчь въ сердцахъ, но подъ конецъ перешла въ унылый, жалобный тонъ. Молли въ испугѣ взглянула на нее.
-- Я васъ не понимаю, Цинція, сказала она наконецъ.