-- Но, можетъ быть, ей рано или поздно самой придется жить въ Лондонѣ, мисъ Броунингъ, съ лукавою улыбкою замѣтила мистрисъ Гибсонъ.
-- Тогда и время будетъ думать о Лондонѣ. Я съ своей стороны желаю ей честнаго провинціальнаго мужа, съ достаточнымъ состояніемъ, чтобъ жить безбѣдно и кое-что откладывать, да пользующагося доброю репутаціею. Замѣтьте слова мои, Молли, сказала она, съ неожиданной горячностію обращаясь къ удивленной дѣвушкѣ:-- я желаю Цинціи мужа съ хорошею репутаціею; но у нея есть кому присмотрѣть за нею: у нея есть мать. У васъ же ея нѣтъ. Когда мать ваша была жива, она была моимъ лучшимъ другомъ; потому я не намѣрена допустить васъ броситься на шею человѣку, котораго жизнь не вся извѣстна намъ, какъ на ладони; можете быть въ томъ увѣрены.
Эта рѣчь произвела такое же дѣйствіе, какъ еслибы вдругъ бомба упала посреди маленькой уютной гостиной -- съ такимъ жаромъ была произнесена она. Мисъ Броунингъ имѣла въ виду предостеречь Молли противъ короткости, которая, какъ ей казалось, устанавливалась между молодою дѣвушкой и мистеромъ Престономъ; но такъ-какъ Молли и во снѣ не снилась такая короткость, то она никакъ не могла сообразить, чему обязана такимъ строгимъ выговоромъ. Мистрисъ Гибсонъ, съ другой стороны, которая всегда придиралась ко всему, что могла отнести къ себѣ въ рѣчахъ и поступкахъ другихъ, и называла это "чувствительностію", прервала молчаніе, послѣдовавшее за словами мисъ Броунингъ, жалобнымъ протестомъ:
-- Право, мисъ Броунингъ, вы очень ошибаетесь, если полагаете, что родная мать могла бы болѣе меня заботиться о Молли. Я не думаю, не могу допустить, чтобы нужно было кому-нибудь заступаться за нее, и рѣшительно не понимаю, что заставляетъ васъ говорить такимъ образомъ, какъ будто всѣ мы въ чемъ-то провинились, а вы однѣ правы и безукоризненны. Мнѣ это больно и обидно: сама Молли скажетъ вамъ, что у Цинціи нѣтъ ни одной вещи, ни одного удовольствія, которыхъ бы я не доставляла и ей. Что же касается до присмотра за ней, то, еслибы она завтра поѣхала въ Лондонъ, и я бы поставила себѣ долгомъ ѣхать съ ней, и не отходить отъ нея. А этого я не дѣлала даже для Цинціи, когда она жила во Франціи, въ пансіонѣ; и спальня у Молли убрана такъ же, какъ спальня Цинціи, и красную шаль свою я даю ей надѣвать, когда только она захочетъ; я бы и чаще давала, да сама не беретъ.
-- Я вовсе не желала оскорблять васъ, а думала только дать Молли легкое предостереженіе. Она очень хорошо понимаетъ, что я хочу сказать.
-- Вотъ ужь нисколько, смѣло отвѣтила Молли:-- я не имѣю ни малѣйшаго понятія о томъ, что вы хотѣли сказать, если вы намекали на что-нибудь кромѣ того, что выразили вашими словами, а именно, что вы не желаете, чтобы я выходила замужъ за человѣка, непользующагося хорошей репутаціею, и что, какъ другъ моей покойной матери, вы всѣми средствами стали бы препятствовать выходу моему замужъ за человѣка, имѣющаго дурную репутацію. Но я вовсе не думаю о замужствѣ; а еслибы думала, да избранный мною человѣкъ былъ бы нехорошій, то я вамъ была бы душевно благодарна, еслибы вы меня о томъ предупредили.
-- Не стану съ вами толковать, Молли; по просто, если ужь на то пойдетъ, я не допущу оглашенія въ церкви, возразила мисъ Броунингъ, почти убѣжденная въ истинѣ прямыхъ, простыхъ словъ, сказанныхъ съ такою смѣлостью Молли, которая, хотя лицо ея покрылось яркимъ румянцемъ, твердо и открыто смотрѣло въ глаза мисъ Броунингъ, возражая на ея нападеніе.
-- Что же, такъ и сдѣлайте, сказала Молли.
-- Хорошо, хорошо, не буду больше говорить. Можетъ быть, я и ошиблась. Не станемъ больше говорить объ этомъ; но помните то, что я вамъ сказала; въ этомъ во всякомъ случаѣ не мои;етъ быть никакого вреда. Я очень жалѣю, что огорчила васъ, мистрисъ Гибсонъ. Если сравнить васъ съ другими мачихами, вы, кажется, дѣйствительно стараетесь исполнить вашу обязанность. Прощайте, желаю вамъ обѣимъ добраго утра и всего хорошаго.
Если мисъ Броунингъ полагала, что это прощальное пожеланіе возвратитъ миръ въ оставляемую ею комнату, она сильно ошибалась. Едва она вышла за порогъ, какъ мистрисъ Гибсонъ разразилась: