-- Вы мнѣ сказали, чтобы я зашла къ вамъ, начала Молли:-- вы обѣщались мнѣ все разсказать.
-- Да вы, кажется, все знаете, нехотя проговорила Цинція: -- то-есть вы, можетъ быть, не знаете обстоятельствъ, могущихъ служить мнѣ извиненіемъ, но знаете, въ какомъ я ужасномъ положеніи.
-- Я уже много передумала, сказала Молли робко и нерѣшительно: -- и мнѣ кажется, что еслибы вы все сказали папа...
Но Цинція перебила ее на первомъ словѣ.
-- Нѣтъ, сказала она:-- ни за что; развѣ только, еслибы мнѣ пришлось уйти отсюда, а вы знаете, что мнѣ некуда идти, то-есть, не предупредивъ никого. Я полагаю, что дядя бы меня принялъ; вѣдь онъ мнѣ близкій родственникъ, и болѣе или менѣе обязанъ былъ бы держать мою сторону, какъ бы я ни была осрамлена передъ свѣтомъ. А можетъ быть, мнѣ бы удалось получить мѣсто въ гувернанткахъ -- отличная была бы гувернантка, нечего сказать!
-- Пожалуйста, прошу васъ, Цинція, не говорите такъ дико; я не вѣрю, чтобы вы поступили до такой степени дурно. Вы же говорите, что все это вышло какъ-то само собой, а я вамъ вѣрю. Этотъ противный человѣкъ какъ-нибудь ухитрился оплести васъ и запутать. Но я увѣрена, что папа все дѣло могъ бы нсправать, еслибы вы только обратились къ нему, какъ къ другу, и при знались ему во всемъ.
-- Нѣтъ, Молли, возразила Цинція: -- не могу, и конецъ. Скажите сами, коли хотите, только дайте мнѣ сперва уйти изъ дома. Повремените хоть на столько.
-- Вы знаете, что я неспособна ничего сказать, чего вы не желаете, Цинція, сказала Молли, глубоко огорченная.
-- Такъ не скажете, милочка? спросила Цинція, взявъ Молли за руку: -- обѣщаете ли вы мнѣ это? Даете ли мнѣ честное слово. Потому что для меня было бы такимъ утѣшеніемъ сказать вамъ все теперь, когда вы ужь такъ много знаете.
-- Да, я вамъ обѣщаю не говорить; вамъ не слѣдовало сомнѣваться во мнѣ, отвѣчала Молли, все еще немного грустно.