-- Однимъ словомъ, мы съ нимъ сблизились, продолжала она наконецъ: -- онъ сталъ приходить очень часто, и лучше кого бы то ни было зналъ всѣ дѣла мам а, и всѣ обстоятельства ея жизни. Я говорю вамъ это для того, чтобы вы поняли, какъ естественно для меня было отвѣчать на его вопросы, когда онъ однажды засталъ меня, не то, чтобы въ слезахъ, потому что я, какъ вы знаете, не очень-то легко плачу, несмотря на мою сегодняшнюю глупость, но въ сильныхъ хлопотахъ и сердцахъ: это было со мною потому, что мама въ это время написала мнѣ, что позволяетъ мнѣ ѣхать съ Дональдсонами, однако, не сказала ни слова о томъ, откуда мнѣ взять деньги на дорогу, нетолько что на туалетъ; а между тѣмъ, я выросла изъ всѣхъ прошлогоднихъ своихъ платьевъ; что же касается перчатокъ и ботинокъ... ну, однимъ словомъ, у меня едва былъ на столько приличный нарядъ, чтобы явиться въ немъ въ церковь.

-- Почему же вы ей не написали и не объяснили всего этого? спросила Молли нерѣшительно, какъ-бы опасаясь, чтобы этотъ весьма естественный вопросъ не показался Цинціи чѣмъ-нибудь въ родѣ порицанія.

-- Жаль, что нѣтъ у меня ея письма; я бы вамъ показала его. Впрочемъ, вамъ, вѣроятно, случалось же читать какія-нибудь ея письма. Вамъ неизвѣстна ея манера всегда пропускать именно самое важное? Въ этомъ случаѣ, она много распространялась о томъ, какъ ей хорошо и весело, какъ къ ней всѣ добры и внимательны, и какъ бы она желала имѣть меня при себѣ; наконецъ, выразила свою радость, что и мнѣ предстоитъ кое-какое удовольствіе. Но единственное, что мнѣ дѣйствительно нужно было знать, о томъ она не упомянула: не написала, куда отправляется дальше. Она замѣтила только, что уѣзжаетъ изъ того дома, гдѣ въ то время гостила, на слѣдующій же день, послѣ отправленія своего письма, и возвратится домой къ такому-то числу. Но я получила ея письмо въ воскресенье, а празднество начиналось во вторникъ.

-- Бѣдная Цинція, сказала Молли:-- а все же, еслибы вы написали, письмо ваше вѣроятно было бы доставлено къ ней. Я не хочу васъ огорчать; только мнѣ такъ не по сердцу, что вы довѣрились этому человѣку.

-- Ахъ! вздохнула Цинція:-- какъ легко правильно разсудить дѣло, когда имѣешь уже предъ глазами наличное зло, которое произошло отъ ошибочнаго сужденія! Я была въ то время совсѣмъ молоденькая дѣвочка, почти еще ребенокъ, а онъ бывалъ у насъ на правахъ друга. За исключеніемъ мамй, онъ былъ моимъ единственнымъ другомъ; Дональдсоны были только хорошими знакомыми.

-- Простите меня, смиренно сказала Молли: -- я была такъ счастлива съ папа, что едва могу себѣ представить, какъ тяжело вамъ было при столь различныхъ условіяхъ.

-- Различныхъ! Я думаю! Изъ за денежныхъ дрязгъ мнѣ просто жизнь опротивѣла. Нельзя было говорить, что мы бѣдны, это повредило бы школѣ; но я бы съ радостью терпѣла всякія лишенія и даже голодъ, еслибы только мы съ мама жили такъ дружно, какъ слѣдовало, какъ, напримѣръ, вы съ мистеромъ Гибсономъ. Не бѣдность смущала меня, а то, что она какъ будто всегда тяготилась мною и старалась не имѣть меня при себѣ. Лишь только наступали праздника, она отправлялась куда нибудь гостить; а я теперь понимаю, что въ мои года не совсѣмъ прилично было возсѣдать хозяйкой въ гостиной и принимать визиты. Молодыя дѣвушки того возраста, въ которомъ я была тогда, удивительно какъ любопытствуютъ узнавать побужденія, руководящія близкими ими людьми, и удивительно какъ неловко выдаютъ себя въ разговорѣ, не имѣя вѣрнаго понятія ни объ истинахъ, ни о неправдахъ свѣтской жизни. Во всякомъ случаѣ, я сильно мѣшала мама и сознавала это. Мистеръ Престонъ какъ будто тоже это видѣлъ и жалѣлъ обо мнѣ; а я была ему очень признательна за его добрыя слова и сочувственные взгляды, хотя это такія крохи, которыя упали бы незамѣченными съ вашего стола. Въ тотъ день онъ пришелъ посмотрѣть, что подѣлываютъ рабочіе, и засталъ меня въ пустой классной, гдѣ я осматривала мою полинялую лѣтнюю шляпку, какія-то старыя ленты, которыя я только что вымыла губкою, да полуизношенныя перчатки, однимъ словомъ цѣлый тряпичный базаръ, разложенный на сосновомъ столѣ передо мною. Я была совершенно взбѣшена отъ одного вида всей этой дряни. Онъ началъ говорить, какъ онъ радъ, что я поѣду на празднество съ Дональдсонами; ему, кажется, сказала служанка наша, старуха Сэлли; но я была въ такомъ горѣ насчетъ денегъ, а самолюбіе мое такъ страдало отъ неимѣнія порядочнаго платья, что я въ сердцахъ объявила, что не поѣду. Онъ сѣлъ на столъ и мало-по-малу заставилъ меня разсказать ему всѣ мои затрудненія. Мнѣ и теперь иногда кажется, что онъ въ то время былъ очень милъ. Мнѣ почему-то и въ голову не пришло, что будетъ неблагоразумно и даже неприлично принять отъ него деньги. Онъ объявилъ мнѣ, что у него какъ разъ въ карманѣ двадцать фунтовъ, которые онъ рѣшительно не знаетъ куда дѣвать, такъ-какъ они ему богъ-знаетъ когда понадобятся; я же могу ихъ отдать, или вѣрнѣе, мамѣ можетъ отдать ихъ ему, когда ей это будетъ удобно. Она, конечно, знала, что мнѣ понадобятся деньги, увѣрялъ онъ меня, и по всей вѣроятности такъ и сообразила, что я обращусь къ нему. Двадцати фунтовъ немного будетъ на экипировку -- толковалъ онъ -- заставляя меня взять у него всѣ деньги. Я знала или, по крайней-мѣрѣ, воображала,, что никакъ не издержу всѣхъ двадцати фунтовъ, но подумала, что могу отдать ему, что у меня останется, и такимъ образомъ... вотъ такъ-то оно и началось. Вѣдь а еще не богъ-знаетъ, какъ тутъ виновата; какъ вы скажете, Молли?

-- Н... нѣтъ, нерѣшительно отвѣчала Молли. Ей не хотѣлось принять на себя роль строгаго судьи, а между тѣмъ она чувствовала глубокое отвращеніе къ мистеру Престону.

Цинція продолжала.

-- Ну, а какъ купила ботинки, да перчатки, шляпку, да мантильку, да бѣлое кисейное платье, которое я себѣ сшила до моего отъѣзда, наконецъ шолковое платье, которое должны были переслать мнѣ къ Дональдсонамъ, изъ двадцати фунтовъ осталось очень немного, тѣмъ болѣе, что въ Уорстерѣ мнѣ приходилось купить себѣ еще бальное платье, такъ-какъ мы всѣ собирались на балъ, и къ тому же мистрисъ Дональдсонъ хотя и подарила мнѣ билетъ, но сдѣлала очень недовольную мину, когда я сказала ей о моемъ намѣреніи ѣхать въ бѣломъ кисейномъ платьѣ, которое уа;ь два раза было надѣто на мнѣ у нихъ въ домѣ. Господи, какъ должно быть пріятно быть богатой! Вы знаете -- продолжала Цинція, немного улыбаясь, несмотря на свое горе: -- что вѣдь не могу же я не знать, что я хорошенькая, и не замѣчать, что всѣ почти мною восхищаются. Въ первый разъ я въ этомъ убѣдилась у Дональдсоновъ. Я стала думать, что, должно быть, я хороша въ моихъ изящныхъ, новенькихъ нарядахъ, и видѣла, что другіе тоже такъ думаютъ. Я, безспорно, была общимъ баловнемъ въ домѣ, и мнѣ пріятно было сознавать мою власть. Подъ конецъ этой веселой недѣли, къ нашему обществу присоединился и мистеръ Престонъ. Въ послѣдній разъ онъ меня видѣлъ въ старомъ платьѣ, слишкомъ короткомъ и узкомъ для меня, доведенною почти до слезъ одиночествомъ и безденежьемъ; у Дональдсоновъ же я была маленькой царицею. Отъ красивыхъ перьевъ -- какъ я уже говорила вамъ -- и вся птица красива; всѣ домашніе и гости носили меня на рукахъ; а на балу, бывшемъ въ первый вечеръ послѣ его пріѣзда, у меня было столько кавалеровъ, что я не знала, куда дѣваться съ ними. Я такъ думаю, что въ этотъ-то вечеръ онъ по настоящему и влюбился въ меня. Мнѣ кажется, до тѣхъ поръ онъ не былъ собственно влюбленъ. Тутъ я съ своей стороны начала чувствовать, какъ неловко мнѣ быть у него въ долгу; съ нимъ я не могла задавать такого тона, какъ съ другими, и это ужасно мнѣ было непріятно и неловко. Но онъ мнѣ нравился, и все время я смотрѣла на него, какъ на друга. Въ послѣдній день я гуляла въ саду вмѣстѣ съ другими и все собиралась сказать ему, какъ мнѣ было весело, благодаря его двадцати фунтамъ (я начинала ощущать нѣчто въ родѣ того, что должна была чувствовать Циндерелла, когда на часахъ било полночь), и объявить ему, что они будутъ уплачены ему, какъ только можно будетъ скорѣе, хотя у меня сердце замирало при одной мысли, что придется сказать о нихъ мама; притомъ я настолько знала положеніе нашихъ дѣлъ, что вполнѣ предвидѣла, какъ трудно будетъ ей собрать такую сумму. Но этотъ разговоръ, когда я улучила время начать его, пришелъ къ неожиданному концу: мистеръ Престонъ вдругъ, почти къ ужасу моему, началъ въ самыхъ горячихъ выраженіяхъ объясняться мнѣ въ любви и просить меня, чтобы я обѣщалась выдти за него замужъ. Я такъ испугалась, что убѣжала къ другимъ; но въ тотъ же вечеръ я получила отъ него письмо, въ которомъ онъ извинялся за неожиданность своего объясненія, возобновлялъ свое предложеніе и снова умолялъ меня дать ему слово выдти за него, предоставляя мнѣ исполнить его, когда сама назначу; однимъ словомъ, это было самое пылкое любовное посланіе, въ которомъ онъ, между прочимъ, упоминалъ и о моемъ несчастномъ долгѣ, и говорилъ, что это будетъ считаться не долгомъ, а задаткомъ изъ денегъ, имѣющихъ принадлежать мнѣ впослѣдствіи, если только... да вы сами, Молли, лучше можете вообразить все это, нежели я могу припомнить и разсказать вамъ.