Онъ опустился на стулъ.
-- Дурно! съ горечью повторилъ онъ: -- ты не думаешь, чтобъ это было дурно? Такъ или иначе, я долженъ это перенести; но отъ глубины души говорю: слава Богу, что твоя мать умерла. Такъ все мною слышанное правда? А я ничему не вѣрилъ и смѣялся надъ ихъ легковѣріемъ, тогда какъ въ сущности смѣшонъ былъ я самъ!
-- Пап а, я не могу вамъ сказать всего. Это не моя тайна, а то вы давно бы уже знали ее. Когда нибудь вы пожалѣете... Я васъ до сихъ поръ никогда не обманывала... говорила она, стараясь взять его за руки; но онъ крѣпко держалъ ихъ въ карманахъ, устремивъ глаза въ землю.-- Пап а, продолжала она: -- скажите, развѣ я васъ когда нибудь обманывала?
-- Какъ я могу знать? Всѣ въ городѣ толкуютъ объ этомъ. Богу одному извѣстно, что еще современемъ выдетъ наружу.
-- Въ городѣ толкуютъ! съ ужасомъ воскликнула Молли: -- но кому какое до этого дѣло?
-- Всякій считаетъ своимъ дѣломъ пятнать доброе имя молодой дѣвушки, которая пренебрегаетъ самыми простыми правилами приличія и скромности.
-- Папа, вы очень жестоки. Кто пренебрегаетъ скромностью? Послушайте, я вамъ съ точностью передамъ все, что сдѣлала. Я разъ, случайно, встрѣтила мистера Престона, въ тотъ вечеръ, когда, разставшись съ вами, отправилась Кростоновой поляной, и при этомъ было еще третье лицо. Въ другой разъ я назначила ему свиданіе въ Тоуэрскомъ паркѣ и мы были съ нимъ одни. Болѣе я ничего не могу сказать вамъ; но вы должны мнѣ повѣрить, папа.
И онъ дѣйствительно не могъ не повѣрить: слова ея звучали такой истиной! Но онъ минуты двѣ продолжалъ сидѣть неподвижно. Потомъ поднялъ глаза и взглянулъ на нее въ первый разъ послѣ того, какъ она подтвердила истину внѣшней стороны его обвиненія. Личико ея было очень блѣдно, но сіяло совершенно торжественной и трогательной искренностью.
-- А письма?... началъ онъ и остановился, какъ-бы стыдясь допрашивать долѣе эти правдивые и честные глаза, устремленные на него съ нѣжной мольбой.
-- Я передала ему одно письмо, въ которомъ ни одного слова не было написано мной. Впрочемъ, это даже нельзя назвать письмомъ. На сколько мнѣ извѣстно, это былъ конвертъ, незаключавшій въ себѣ ни одной написанной строки. Передача этого письма и два свиданія, о которыхъ я уже говорила -- вотъ все, въ чемъ состояли мои тайныя сношенія съ мистеромъ Престономъ. О, пап а! Что могли они сказать вамъ, чтобъ до такой степени васъ встревожить и огорчать?