-- Можетъ быть, и не дамъ. Но я не могу простить особѣ, которая, пользуясь твоимъ великодушіемъ, поставила тебя въ такое непріятное положеніе. Ты очень молода, и потому легко смотришь на зло, кажущееся тебѣ только временнымъ. У меня же нѣсколько побольше опытности.
-- Я рѣшительно не вижу, папа, что бы другое я могла сдѣлать въ настоящемъ случаѣ. Можетъ быть, я поступила глупо; но дѣйствія мои были совершенно произвольныя: никто мнѣ не внушалъ ихъ. Я увѣрена также, что несмотря на всю ихъ неразсудительность, они ни сколько не грѣшатъ противъ нравственности. Говорю вамъ: теперь все миновало. То, что я сдѣлала, положило конецъ дѣлу, и мнѣ остается только быть благодарной. Если же обо мнѣ хотятъ дурно говорить, я покоряюсь грустной необходимости; и вы должны покориться, милый папа.
-- Твоя мать... мистрисъ Гибсонъ знаетъ это? спросилъ онъ съ внезапнымъ страхомъ, охватившимъ его при этомъ новомъ подозрѣніи.
-- Ни слова не знаетъ и, прошу васъ, не говорите ей ничего. Ея вмѣшательство болѣе, нежели что-либо, можетъ надѣлать вреда. Вамъ же я сказала все, что была вправѣ сказать.
Для мистера Гибсона было большимъ облегченіемъ узнать, что внезапно овладѣвшее имъ подозрѣніе насчетъ жены оказалось вполнѣ лишеннымъ основанія. Его испугала мысль, что все это могло быть дѣлано съ вѣдома той, которую онъ избралъ въ покровительницы и руководительницы своей дочери. Онъ боялся, ужь не она ли вовлекла Молли въ непріятную исторію, ради того, чтобъ спасти собственную дочь. Онъ ни минуты не сомнѣвался, что Цинція во всемъ этомъ играла главную роль. Теперь же онъ удостовѣрился въ невинности и полномъ невѣденіи мистрисъ Гибсонъ, и это было единственное утѣшеніе, какое ему принесли слова Молли, утверждавшей, что много вреда можетъ произоидти изъ того, если до свѣдѣнія мистрисъ Гибсонъ дойдетъ извѣстіе о таииствеиныхъ встрѣчахъ ея съ мистеромъ Престономъ.
-- Но какъ же быть! сказалъ онъ: -- сплетни ходятъ по городу, и я не долженъ ничего предпринимать для ихъ опроверженія? Мнѣ слѣдуетъ, какъ ни въ чемъ не бывало, заниматься своимъ дѣломъ и улыбаться на всѣ нелѣпые толки, которые злымъ языкамъ вздумается распускать о тебѣ?
-- Я боюсь, что вамъ ничего болѣе не остается. Мнѣ очень жаль: я никакъ не разсчитывала на то, что все это дойдетъ до васъ, и вы будете такъ тревожиться. Но если ничего болѣе не случится и ничего не выйдетъ изъ того, что уже случилось, слухи сами собой поневолѣ прекратится. Вы не сомнѣваетесь во мнѣ, папа, и этого съ меня достаточно. Ради меня, прошу васъ, будьте терпѣливы и не возмущайтесь слишкомъ всѣми этими сплетнями.
-- Я постараюсь, Молли; но это нелегко, сказалъ онъ.
-- Ради меня, папа!
-- Я не вижу никакого другого исхода, угрюмо возразилъ онъ: -- развѣ пойдти, да объясниться съ Престономъ.