-- Пусть Цинція бережется... началъ онъ; но Молли закрыла ему ротъ рукой.
-- Пап а, вы не должны ни обвинять, ни подозрѣвать Циннію: въ противномъ случаѣ, вы выгоните ее изъ вашего дома. Она очень горда и ne имѣетъ другого покровителя, кромѣ васъ. А. Роджеръ... Ради Роджера вы не сдѣлаете и не скажете ничего такого, что заставило бы Цинцію отъ насъ уѣхать. Онъ поручилъ ее нашей заботливости, и надѣется, что мы въ отсутствіе его будемъ любить ее. Еслибъ даже она дѣйствительно была дурна и я нисколько бы не любила ея, то и тогда я считала бы себя обязанной ограждать ее отъ всякаго зла: онъ такъ нѣжно ее любитъ! Но у нея доброе сердце и я ее очень люблю. Вы не должны ни огорчать, ни оскорблять Цинцію, папа. Помните, она въ зависимости отъ васъ!
-- Я полагаю, все на свѣтѣ шло бы гораздо лучше, еслибъ совсѣмъ не было женщинъ. Онѣ составляютъ отраву нашей жизни. Я тутъ съ тобой совсѣмъ позабылъ о бѣдномъ Джобѣ Гоутонѣ, у котораго мнѣ слѣдовало бы быть ужьсъ часъ назадъ.
Молли подняла къ пему свою головку и подставила губы, прося поцалуя.
-- Вы не сердитесь на меня, папа, ne правда ли?
-- Пойди прочь съ дороги, сказалъ онъ, но все-таки поцаловалъ ее.-- Если я не сержусь на тебя, то очень дурно дѣлаю. Ты подняла суматоху, которая нескоро уляжется.
Несмотря на мужество, какое Молли выказала въ теченіе этого разговора, бѣдняжкѣ пришлось страдать гораздо болѣе, чѣмъ отцу. Онъ могъ держаться въ сторонѣ отъ городскихъ толковъ и сплетенъ: она же должна была постоянно вращаться въ маленькомъ, недоброжелательно-расположенномъ къ ней обществѣ. Мистрисъ Гибсонъ схватила простуду и была больна, да къ тому же она и не чувствовала особеннаго расположенія принять участіе въ вечеринкахъ, для которыхъ именно настало время, по случаю пріѣзда въ Голлингфордъ двухъ весьма-плохо воспитанныхъ племянницъ мистрисъ Доуесъ, любившихъ посмѣяться, поболтать, поѣсть и весьма склонныхъ пококетничать съ мистеромъ Аштономъ, еслибъ послѣдній выказалъ хоть малѣйшую способность съ своей стороны прилично выполнить назначаемую ему при этомъ роль. Мистеръ Престонъ уже не такъ охотно, какъ годъ тому назадъ, принималъ приглашенія участвовать въ голлингфордскихъ собраніяхъ: тѣнь, павшая на Молли, не распространялась на него, ея соучастника въ тайныхъ свиданіяхъ, возбудившихъ такое негодованіе въ добродѣтельныхъ кружкахъ маленькаго городка. Самоё Молли попрежнему всюду приглашали: было бы очень неудобно оказать не, учтивость доктору или мистрисъ Гибсонъ. Но ее всѣ встрѣчали съ какимъ-то молчаливымъ протестомъ. Правда, ее принимали учтиво, но никто не оказывалъ ей дружеской ласки. Въ обращеніи съ ней всего общества произошла какая-то перемѣна, которую трудно было бы опредѣлить словами, но которая тѣмъ не менѣе сильно чувствовалась. Молли, несмотря на сознаніе своей невинности и на мужество, какимъ вооружалась, очень страдала. Она видѣла, что ее вездѣ только терпятъ, а ничуть не радуются ея присутствію. До слуха ея доходилъ неосторожный шопотъ двухъ мисъ Оаксъ, которыя, впервые встрѣтившись съ героиней скандала, поглядывали на нее искоса, и критиковало ея претензію на порядочность, весьма-мало заботясь о томъ, слышитъ она или нѣтъ ихъ замѣчанія. Молли старалась благодарить судьбу, что отцу ея некогда было посѣщать голлингфордскія собранія. Видя себя предметомъ всеобщаго порицанія, ежеминутно подвергась оскорбленіямъ, она радоваась нездоровью мистрисъ Гибсонъ, недозволявшему ей выходить изъ комнаты. Даже мисъ Броунингъ, этотъ вѣрный, испытанный другъ, и та говорила съ ней неиначе, какъ съ большой сдержанностью и съ леденящимъ достоинствомъ. Это, безъ сомнѣнія, происходило оттого, что мистеръ Гибсонъ не далъ ей никакихъ объясненій насчетъ тѣхъ свѣдѣній, которыя она съ такимъ трудомъ сообщила ему.
Одна мисъ Фёбе сдѣлалась какъ-бы еще нѣжнѣе къ Молли, и это смущало бѣдняжку больше, чѣмъ всѣ оскорбленія, взятыя вмѣстѣ. Нѣжныя пожатія руки подъ столомъ, частыя обращенія къ ней съ цѣлью втянуть ее въ общій разговоръ, трогали Молли почти до слезъ. Иногда бѣдная дѣвушка спрашивала себя, не въ воображеніи ли ея только существуетъ эта перемѣна въ обращеніи съ ней ея старыхъ знакомыхъ? Еслибъ у нея не было разговора съ отцомъ, въ теченіе котораго она вела себя такъ твердо и мужественно, замѣтила ли бы она различіе между прежними и настоящими ея отношеніями къ голлингфордскому обществу? Она никогда, не жаловалась отцу на оказываемое ей всюду пренебреженіе. Она сама добровольно взяла на себя эту тяжесть, даже настояла на томъ, чтобъ ей позволили поступить по собственному произволу, и теперь избѣгала тревожить отца, и выставлять ему на видъ послѣдствія своей рѣшимости. Поэтому, она никогда не отказывалась принимать участіе въ маленькихъ увеселеніяхъ голлингфордскаго кружка. Однажды только она почувствовала большое облегченіе, когда отецъ ея объявилъ ей, что его серьёзно безпокоитъ положеніе здоровья мистрисъ Гибсонъ, и просилъ ее, по этому случаю, отказаться отъ вечеринки, на которую они были приглашены всѣ трое, но на которую Молли надлежало отправиться одной. Сердце Молли радостно забилось отъ одной мысли о возможности остаться дома; но въ слѣдующую же затѣмъ минуту она горько упрекала себя въ эгоизмѣ. Между тѣмъ лекарства, прописанныя мистеромъ Гибсономъ, принесли пользу больной, которая выказывала свою благодарность, расточая ласки Молли.
-- Право, милочка, сказала она, гладя Молли по головѣ: -- ваши волосы сдѣлались гораздо мягче и день это дня теряютъ свою непріятную курчавость.
Молли знала, что мачиха ея находится въ прекрасномъ настроеніи духа. Большія или меньшія нападки мистрисъ Гибсонъ на жесткость ея волосъ всегда служили вѣрнымъ мѣриломъ ея къ ней расположенія.