Мистеръ Престонъ видѣлъ, что "попался". Вопросъ теперь заключался въ томъ, какъ много она изъ всего этого знала.
-- Я не ожидаю и не надѣюсь, чтобы мои отношенія къ мисъ Гибсонъ когда либо измѣнились и сдѣлались болѣе интимными. Я буду очень радъ, если этотъ прямой отвѣтъ разсѣетъ сомнѣнія вашего сіятельства.
Онъ не могъ удержаться и не придать послѣднимъ словамъ значительнаго оттѣнка дерзости. Не столько самая рѣчь его, сколько тонъ, какимъ онъ произнесъ ее, и взглядъ, которымъ ее сопровождалъ, имѣли вызывающій характеръ. Въ нихъ точно заключался вопросъ: по какому праву леди Гарріета пристаетъ къ нему? Этотъ оттѣнокъ дерзости возбудилъ въ ней негодованіе, котораго она и не думала сдерживать въ отношеніи къ лицу, незанимавшему одинаковаго съ ней положенія въ свѣтѣ.
-- Извѣстно ли вамъ, сэръ, какой вредъ вы можете нанести репутаціи молодой дѣвушки, встрѣчаясь съ ней въ уединенныхъ мѣстахъ и задерживая ее въ продолжительныхъ разговорахъ? Вы можете подать поводъ -- вы уже подали поводъ къ различнымъ толкамъ.
-- Милая Гарріета, ужь не слишкомъ ли далеко ты зашла? Ты не знаешь... Мистеръ Престонъ, можетъ быть, имѣетъ намѣренія...
-- Нѣтъ, милордъ. Я не имѣю никакого намѣренія насчетъ мисъ Гибсонъ. Она, безъ всякаго сомнѣнія, весьма достойная молодая особа.. Леди Гарріета, повидимому, рѣшилась довести меня до крайности, и мнѣ ничего болѣе не остается, какъ сознаться... что весьма непріятно въ подобнаго рода вещахъ... сознаться, что а обманутый человѣкъ. Мисъ Киркпатрикъ довольно давно тому назадъ, дала мнѣ слово, которое теперь взяла назадъ. Мои свиданія съ мисъ Гибсонъ далеко не были пріятнаго свойства. Вы легко этому повѣрите, если я скажу вамъ, что она внушила мисъ Киркпатрикъ этотъ рѣшительный шагъ; во всякомъ случаѣ, она играла тутъ важную роль. Удовлетворено ли теперь любопытство -- заключилъ онъ съ особеннымъ удареніемъ на послѣднемъ словѣ -- вашего сіятельства этимъ нѣсколько унизительнымъ для меня признаніемъ?
-- Милая Гарріета, ты зашла слишкомъ далеко. Мы не имѣли никакого права проникать въ тайны мистера Престона.
-- Никакого, подтвердила леди Гарріета съ очаровательной, по своей простотѣ и искренности, улыбкой. То была первая улыбка, какой она наградила мистера Престона съ тѣхъ поръ, какъ тотъ, надѣясь на свою красоту, принялъ съ леди Гарріетой тонъ любезной фамильярности и вздумалъ ухаживать за ней, какъ-бы равный ей.
-- Но я надѣюсь, онъ меня извинитъ, продолжала она все съ тѣмъ же благосклоннымъ видомъ, по которому онъ заключалъ, что теперь занялъ въ ея мнѣніи гораздо высшее мнѣніе, чѣмъ при началѣ этого разговора: -- надѣюсь, онъ извинитъ меня, когда узнаетъ, что злые языки подняли въ Голлингфордѣ самые неблагопріятные для мисъ Гибсонъ толки. А поводомъ къ нимъ послужили именно эти сношенія ея съ мистеромъ Престономъ, объяснивъ которыя, онъ оказалъ мнѣ истинную услугу.
-- Я полагаю излишнимъ просить леди Гарріету смотрѣть на мое признаніе, какъ на довѣренную ей тайну, сказалъ мистеръ Престонъ.