-- Мама, вы забываете, что я дала слово Роджеру Гамлею? спокойно возразила Цинція.
-- Нѣтъ, я не забываю: какъ бы я могла забыть это, когда Молли то и дѣло твердитъ о твоей "помолвкѣ". Но, право, если принять въ соображеніе всѣ обстоятельства, всѣ случайности, какія могутъ встрѣтиться... да, къ тому же ты и не давала ему рѣшительнаго слова, и Гендерсонъ самъ какъ будто предвидѣлъ возможность чего-либо подобнаго.
-- Чего именно, мама? рѣзко спросила Цинція.
-- Болѣе выгоднаго предложенія. Ему слѣдовало знать, что ты, пожалуй, современенъ измѣнишь свое намѣреніе и встрѣтишься съ кѣмъ-нибудь, кто тебѣ болѣе прійдется по сердцу: ты еще такъ мало видѣла людей! Цинція сдѣлала нетерпѣливое движеніе, какъ-бы аіелая остановить мать.
-- Я никогда не говорила, что онъ мнѣ больше нравится. Какъ вы можете утверждать такія вещи, мама? Я выхожу замужъ за Роджера, и это мое послѣднее слово. Впередъ я не желаю болѣе возвращаться къ этому предмету. Она встала и вышла изъ комнаты.
-- Она выходитъ замужъ за Роджера! Прекрасно! Но кто поручится, что онъ вернется назадъ живой? А если и вернется, то на какія деньги они его женятъ, желала бы я знать? Я не говорю, что ей слѣдовало принять предложеніе мистера Гендерсона, хотя я увѣрена, что онъ ей нравятся, и по моему мнѣнію на пути истинной любви никогда не должно воздвигать препятствій; во ей не надо было отказывать ему рѣшительно, пока... пока мы не увидимъ, какой оборотъ примутъ дѣла. И здоровье мое въ такомъ еще дурномъ состояніи! У меня отъ волненія сдѣлалось сильное біеніе сердца. Право, это просто жестоко со стороны Цинціи!
-- Конечно... начала Молли и внезапно остановилась, вспомнивъ, что мачиха ея еще слишкомъ слаба и не въ состояніи выносить никакого противорѣчія безъ сильнаго раздраженія. Она поспѣшила перенести разговоръ на другой предметъ, заговорила о лекарствахъ противъ біенія сердца и воздержалась отъ всякаго выраженія негодованія, которое овладѣло ею при мысли, объ измѣнѣ, какую готовили Роджеру. Но оставшись наединѣ съ Цинціей, Молли выказала гораздо менѣе терпимости и состраданія, Цинція сказала ей:
-- Ну, Молли, теперь вамъ все извѣстно. Мнѣ давно хотѣлось съ вами объ этомъ поговорить, но я почему-то не могла собраться съ духомъ.
-- Я полагаю, это было повтореніе исторіи съ мистеромъ Коксомъ, серьёзно замѣтила Молли.-- Вы желали быть только пріятной, а онъ принялъ дѣло за серьёзное.
-- Не знаю, со вздохомъ отвѣчала Цинція.-- То-есть я не знаю, была я или нѣтъ пріятна, но онъ оказывалъ мнѣ большое вниманіе. Тѣмъ не, менѣе, я никакъ не ожидала, что все это окончится такимъ образомъ. А впрочемъ, объ этомъ безполезно думать.