-- Совершенно безполезно, подтвердила Молли. Въ ея глазахъ самый добрый и пріятный человѣкъ въ мірѣ, не могъ выдержать сравненія съ Роджеромъ, который, казалось ей, стоялъ совершенно отдѣльно, на какой-то недосягаемой высотѣ. Молодыя дѣвушки послѣ того довольно долго молчали, и когда Цинція снова заговорила, въ голосѣ ея слышалось нѣкоторое раздраженіе, хотя слова ея и относились къ совершенно постороннему предмету. Она уже болѣе не дѣлала полу-шутливыхъ, полу-серьёзныхъ намековъ на свои недавнія геройскія усилія устоять въ добрѣ.
Черезъ нѣсколько времени мистрисъ Гибсонъ наконецъ почувствовала себя въ состояніи воспользоваться неоднократно повторявшимся приглашеніемъ побывать въ Тоуэрсѣ и рѣшилась поѣхать туда дня на два. Леди Гарріета говорила ей, что она этимъ окажетъ имъ настоящую услугу, доставивъ развлеченіе леди Комноръ, которая, вслѣдствіе плохаго состоянія здоровья, продолжала вести уединенную и однообразную жизнь. Мистрисъ Гибсонъ чувствовала себя значительно польщенной тѣмъ, что въ ней наконецъ какъ будто дѣйствительно нуждались, тогда какъ обыкновенно она только тѣшила себя мыслью, будто необходима для полнаго благосостоянія знатнаго семейства. Леди Комноръ вступила въ тотъ фазисъ выздоровленія, какой свойственъ многимъ больнымъ. Жизненный источникъ въ ней снова началъ течь быстро и свободно, а вмѣстѣ съ тѣмъ и опять выдвинулись на первый планъ желанія, цѣли и стремленія, которыя въ тяжкій періодъ ея болѣзни стушевались-было и замолкли. Но физическія ея силы еще не настолько возвратились, чтобъ ни въ чемъ не отставать отъ внушеній ея энергической воли. Этотъ разладъ между тѣломъ слабымъ и неспособнымъ выносить усталость, и духомъ суровымъ, повергалъ ея сіятельство въ уныніе и дѣлалъ ее иногда очень раздражительной. Мистрисъ Гибсонъ, съ своей стороны, еще недостаточно окрѣпла для роли souffre douleur. Вслѣдствіе этого визитъ ея въ Тоуэрсъ оказался далеко не столь пріятнымъ, какъ она ожидала. Леди Коксгевенъ и леди Гарріета, хорошо знавшія, въ какомъ состояніи находились здоровье и расположеніе духа ихъ матери, но весьма мало и рѣдко говорившія о томъ и другомъ между собой, старались не оставлять Клеръ слишкомъ долго наединѣ съ леди Комноръ. Но не разъ приходилось заставать Клеръ въ слезахъ, а леди Комноръ разглагольствующую о какомъ-нибудь предметѣ, о которомъ она много размышляла въ теченіе своей болѣзни. Мистрисъ Гибсонъ всегда была склонна принимать на свой счетъ замѣчанія и нападки строгой леди на тотъ или другой порокъ или недостатокъ, которые та считала себя призванной искоренить въ мірѣ. Въ этихъ случаяхъ она защищала ихъ съ упорствомъ, какъ будто они составляли ея неотъемлемую принадлежность. На второй и послѣдній день ея пребыванія въ Тоуэрсѣ леди Гарріета, войдя въ комнату матери, услышала, какъ та громко и горячо о чемъ-то разсуждала. Клеръ покорно слушала ее, но, въ то же время, имѣла самый несчастный и въ высшей степени огорченный видъ.
-- Что случилось, милая мам а? Не слишкомъ ли вы себя утомляете разговоромъ?
-- Нисколько! Я только доказывала безуміе нѣкоторыхъ людей, стремящихся одѣваться свыше своего состоянія. Я начала съ того, что заговорила съ Клеръ о нравахъ и обычаяхътѣхъ дней, когда еще жила моя бабушка. Тогда каждый классъ общества носилъ свой особенный костюмъ: слуги не подражали купцамъ, купцы дворянамъ. А эта глупая женщина ничего лучшаго не придумала, какъ защищать свое собственное платье, точно я обвиняла ее или думала только о ней! Этакій вздоръ! Право, Клеръ, вашъ мужъ совсѣмъ избаловалъ васъ. Вы ничего не можете слышать, о чемъ бы ни говорили, не принимая этого на свой счетъ. Какъ это люди могутъ думать, что ихъ ошибки и недостатки составляютъ предметъ постоянныхъ размышленій ихъ ближнихъ, какъ будто на свѣтѣ только и дѣла, что заниматься созерцаніемъ ихъ личныхъ качествъ и добродѣтелей.
-- Леди Комноръ утверждала сейчасъ, что эта матерія понизилась въ цѣнѣ. Я купила ее по окончаніи сезона, сказала мистрисъ Гибсонъ, дотрогиваясь до своего дѣйствительно прекраснаго платья и впадая снова въ ошибку, которая и была главной причиной настоящаго неудовольствія миледи.
-- Опять, Клеръ! Сколько еще разъ должна я вамъ повторить, что не думала ни о васъ, ни о вашихъ платьяхъ, ни о томъ, дорого или дешево они стоятъ. За нихъ платитъ вашъ мужъ; и это его, а не мое дѣло, если вы на вашъ туалетъ тратите больше, чѣмъ слѣдуетъ.
-- Все платье обошлось мнѣ въ пять гиней, несмотря ни на что, продолжала защищаться мистрисъ Гибсонъ.
-- Оно очень красиво, сказала леди Гарріета, наклоняясь, чтобы поближе разсмотрѣть его и надѣясь тѣмъ утѣшить бѣдную, обиженную женщину.
Но леди Комноръ продолжала.
-- Нѣтъ! Вамъ слѣдовало бы о сю пору знать меня получше. Я люблю откровенно высказывать свою мысль и никогда не говорю обиняками. Слова мои всегда идутъ прямо къ цѣли. Я вамъ безъ церемоніи скажу, въ чемъ васъ нахожу виноватой, Клеръ, если вы желаете знать это. Вы до того избаловали вашу дочь, что она сама, кажется, не знаетъ, чего хочетъ. Она безсовѣстно поступила съ мистеромъ Престономъ; и это вслѣдствіе дурнаго воспитанія, которое получила. Вся отвѣтственность ея поступка падаетъ на васъ.